— А Феникса сегодня не будет? — удивлённо проговорила женщина, заглядывая мне в лицо, словно это я отвечала за все передвижения близнецов.
Что уж таить, Элла души ни чаяла в младшем Массерия. Порой казалось даже, что она относилась к нему, как к младшему сыну, и мы всегда подкалывали егр из-за возможного родства с Валери. Миссис Хикс входила в число немногочисленных людей, которые относились к Массерия как к обычным людям. Она никогда не смотрела на их деньги или дурную славу, на связь с мафией и прочее свысока. Возможно, она боялась последствий или просто остерегалась.
— Да, у него сегодня планы, — мило улыбнулась я, спрятав свои ладони под ляжками, прекрасно зная, что "планы" значит перестрелку в порту или допрос с участием кабельных стяжек и паяльной лампы.
Пронзительный взгляд тесно-серых глаз заставил немного поежиться. Не от дискомфорта, а от того, что она пыталась увидеть что-то во мне, и сделала это.
— Хорошо. Если что, я на первом этаже.
Как только дверь закрылась, мы снова рассмеялись, но смех уже был нервным.
— Не удивлюсь, если она в конце концов попросит Никса стать ее сыном при следующей встрече.
— Феникс Хикс, — подытожила я, и мы вновь заржали, валясь на подушки под нами, — Или Валери Массерия, — я поиграла бровями, и подруга скривилась.
— Фу, нет... Ни за что не буду Массерия... . — прошипела подруга, но в её голосе уже не было прежней убежденности.
Мы обе знали:имя Массерия — это клеймо. Его не смыть. Оно впитывается в кожу, как запах пороха.
Успокоившись, мы забрали тарелку и спустились на пол, на мягкий черный ковер, чтобы не запачкать наше место сегодняшнего ночлега. Я выцыганила из своей сумки крабик и заколола волосы наверх, а Вэл перезавязала свой хвост.
— Я была серьезна насчет вечеринки, — сказала Вэл, закидывая кусочек клубники себе в рот.
Она медленно облизала сок с пальцев, и этот жест внезапно показался мне опасным— будто она стирала кровь с клинка. Я сглотнула, почувствовав, как холодок пробежал по спине, и тут же заставила себя расслабиться.
Это же моя подруга! Она не может желать мне ничего плохо.
— Мы с Мэддоксом говорили об этом. Он против, — поморщилась я, откусывая киви. — Янг... Неизвестно, что он предпримет в толпе пьяных подростков.
Тишина вдруг наполнилась гулом — будто где-то далеко завелся мотор. Или это стучала моя кровь в висках?
Честно говоря мне тоже хотелось бы забыть обо всем этом и отправиться на озеро, искупаться, позагорать, посидеть у костра и забыть про все проблемы: про Рэя с его смутой, про Сенатора Виннер и его жену, про Никса и Мэдса и их недвусмысленные действия, про свое сердце, разрывающееся на части. Но если Массерия считали это небезопасным, то рисковать не стоило.
— Да пофиг на этого чертова Мэддокса Массерия и его гиперопеку! — она вскочила, и сережки-клинки в ее ушах закачались.
— Вэл, ты не знаешь, чем он занимается, — хмуро отозвалась я.
— Своими мафиозными делами. Бла-бла, — она помахала рукой, будто в этом не было ничего особенного, — Ты уже должна была понять, что от Рэя Янга не избавиться просто так, и продолжать ждать этого глупо
Вэл сжала мои плечи и ровно взглянула на меня, дожидаясь моего медленного кивка.
— Джи, больше нет твоей стороны и Мэддокса. Есть ваша и Янга. В школе смута. Государственный переворот. Смена власти. И самое банальное, что вы можете сделать — вечеринка у озера. Это традиция. Это момент, когда вы объединялись. Это база, которая поможет удержать вашу власть. Коронация должна быть публичной.
— Тебе стоит поменьше читать русской истории, — усмехнулась я, но уже знала, что она права. Вэл пожала плечами, мол это само собой разумеющееся, но не отпустила меня, пока я не согласилась поговорить с Массерия.
— Так, и что происходит между вами? — она задала самый каверзный вопрос с безмятежным видом, и я подавилась.
Подруга бережно погладила меня по спине, давая мне необходимое время прийти в себя.
— Что... Что ты имеешь в виду? — голос сорвался, предательски дрогнув.
В мыслях тут же появился тот самый поцелуй с Мэддоксом на футбольном поле.
Но тот понимающий и слишком принимающий взгляд, которым она одарила меня, заставил мое сердце биться в стократ сильнее. Она знала. Знала то, что я старалась скрыть и спрятать глубоко в себе. Потому что это было неправильно для всех. Я не хотела, чтобы окружающие знали, чтобы на меня были направлены лишние взгляды. Но что теперь?