— Джи-Джи, я твоя лучшая подруга. Мы дружим с пяти лет, — с наигранным возмущением высказывалась Вэл, отодвигая от нас тарелку с остатками фруктов подальше и подползая ко мне поближе. Она села на колени и внимательно взглянула на меня, обнимая за плечи, и хватка ее в этот момент была самым стойким, что удерживало меня от побега. Возможно, она заметила мой взгляд, брошенный на дверь? — Ты серьезно думаешь, что я не замечаю, что с тобой творится?
— Как ты можешь что-то знать, если я сама ничего не знаю... — пробормотала я, роняя свой подбородок.
Мои слова звучали как жалобное эхо внутри меня, и я почувствовала, как горло сжимается от подавленных эмоций. Я не могла понять, как она могла быть такой уверенной, когда я сама была потеряна в своих мыслях и чувствах.
Может, она блефовала, чтобы я заговорила? Это была просто манипуляция? Я пыталась разобраться в своих ощущениях, но они лишь запутывались, как клубок ниток.
— Будь на твоем месте какая-нибудь другая девчонка, я бы подумала, что она просто не может различить их, — нежно зашептала девушка, поглаживая большими пальцами мои плечевые суставы.
Ее прикосновения были мягкими и успокаивающими, как теплый ветер в летний день. Я заметила, как ее губы извернулись в приветливой улыбке, стоило мне взглянуть на нее. В ней не было ни капли осуждения, только искреннее желание понять.
— Но ты... тычувствуешьих. Каждого по-своему.
О, черт, она знала. Это осознание пронзило меня, как молния. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а сердце забилось быстрее.
И... на ее лице не было ни капли сомнения или отвращения. Все было... нормально. В этом слове заключалось что-то волшебное, что давало мне надежду. Я искала утешение в ее глазах, и там находила только поддержку.
— И ты тоже знаешь об этом. Не можешь не знать... — её голос стал почти молитвой.
Её лоб неряшливо коснулся моего. В её глазах не было ни капли осуждения. Только принятие. И это было спасительно.
Ее слова словно резонировали в моей душе, вызывая ураган эмоций. Я ощутила, как слезы подступают к глазам, и в этот момент все мои внутренние страхи и сомнения начали рассеиваться.
Мои чувства к Мэддоксу и Фениксу четко параллельны. Они не соприкасались друг с другом и уж точно не зависели друг от друга. Эти чертовы парни нравились мне. И каждый по-своему. Пока Мэдс казался мне таким заботливым и немного грубоватым, Никс веселым и поэтичным.
Когда я думала о Мэддоксе, в моей голове всплывали образы его уверенной походки и того, как он наклонялся, чтобы шутливо поддеть меня, его грубоватая улыбка всегда заставляла сердце биться быстрее. Он словно защищал меня от всего мира, и это чувство создавало вокруг нас ауру уюта. Но порой его жесткость пугала меня, заставляя задумываться, как далеко он готов зайти ради своих принципов.
С другой стороны, Феникс — это воплощение света и веселья. Его смех, словно мелодия, заполнял пространство, и я не могла не улыбаться, когда он рядом. Он видел мир в ярких цветах, и его поэтичные слова заставляли меня мечтать. Но иногда я боялась, что эта легкость и игривость могли скрывать что-то более глубокое, и мне не хватало смелости заглянуть за эту маску.
Я просто не в состоянии выдержать их... Эти противоречивые чувства путали меня. Каждый из них вызывал во мне разные эмоции, и я не знала, как выбрать между ними.
***
Дождь хлестал, как плеть, превращая асфальт в черное, блестящее зеркало. Капли стекали по шее под промокшую до нитки майку. Я рухнула на бордюр, пытаясь запихнуть обратно в легкие спертый, горький смех.
Во что я только что влезла?
Мне не хватило выносливости бежать дальше, и я, тяжело дыша, попросила Мэддокса остановиться. Здесь никого не было, вся толпа зевак, позабывших свои зонты, притаилась на автобусной остановке в паре метров от нас, укрываясь от дождя.
— Тебе не стоило ввязываться в это, — угрюмо заметил он.
Он стоял надо мной, мокрый с головы до ног, как мраморная статуя, которую забыли под ливнем. Его кулаки все еще дрожали от нереализованной ярости, которую он сдержал только по моей просьбе. Его взгляд упал на мокрые кроссовки. Он был зол не на меня, а на себя — за то, что я снова оказалась в опасности, и за то, что он не смог проконтролировать мой поступок.
— Я действительно был не прав и должен был ответить.
Я запрокинула голову, позволяя ливню бить мне в лицо. Водопад смывал с губ привкус железа и страха.