— Я знаю, — выдохнула я.
— И все равно встала против них? — пораженно выдохнул Мэддокс.
Он не понимал. Я могла бы сказать, что это не только ради него. Что в тот момент, когда он был готов взорваться на провокацию, внутри меня разгорелось пламя. Будь он прав или не прав, выступи против него хоть целый легион, а не эти двое девятиклассников, я бы все равно встала на его сторону и пала вместе с ним. Потому что я хотела быть с ним на равных, быть подле него, быть частью его жизни. Не хочу видеть, как он страдает...
— Ты моя семья. Я всегда буду за тебя, — я наконец взглянула на него.
В этот момент ливень замер. В его глазах, горящих огнем восхищения и собственности, я увидела нечто большее. Доверие, фанатизм и ту искру, которая соединяла нас.
Мэддокс вдруг шагнул ближе, его мокрые волосы прилипли ко лбу, и он, казалось, собирался сказать что-то важное. Я чувствовала, как сердце колотится в груди, и внутри меня нарастало волнение. Этот момент был не просто о защите — это было о том, чтобы быть вместе, несмотря на все трудности. Я знала, что в его глазах я значила больше, чем просто друг. И это осознание заставило меня улыбнуться, даже когда холодные капли продолжали падать на нас.
— Не смей подвергать себя опасности, даже ради меня. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.
Он не дал мне ответить. Его руки, холодные и мокрые, властно обхватили моё лицо. Он прижался лбом к моему, и я почувствовала сокрушительную силу его одержимости.
Его губы коснулись моего лба. Это был не поцелуй, а клеймо. Долгий, глубокий, собственнический контакт, который говорил: «Ты моя. Ты помечена. Я буду твоей стеной, твоим монстром и твоим Богом». Я почувствовала, как моя мокрая кожа воспламеняется от его прикосновения. Он транслировал в меня свою дикую, подавленную страсть.
Он отстранился. Зрачки расширены.
— Пошли, Rovina. Нам нужно согреться.
Я могла только кивнуть.
***
Множество одеял и подушек превратились в просторный шалаш, который казался волшебным укрытием от всего мира. Я не могла не удивляться, как Феникс смог собрать все это вместе. Он явно вложил в создание этого уютного уголка всю свою фантазию и заботу.
Да это же целый замок, а не просто шалаш!
Внутри мерцали разноцветные гирлянды, словно звезды, спустившиеся с небес, а небольшая лампа излучала теплый свет, наполняя пространство мягким сиянием. Повсюду валялись подушки, создавая атмосферу безмятежности и уюта.
— А у тебя здесь миленько, — весело отозвалась я, залезая в шалаш и падая в объятия бесконечного количества подушек. Они были мягкими и пушистыми, как облака, и мгновенно окутали меня теплом.
Феникс пролез вслед за мной и аккуратно одернул покрывало, служащее в качестве двери. Он зажег масляную лампу с помощью спички, и теплый свет озарил все вокруг. Я не могла отвести взгляд от его рук, ловко манипулирующих с огнем, и от его карих глаз, в которых горело предвкушение.
Мое внимание привлекла книга, которую он крепко сжимал. Она выглядела немного потертой, но это придавало ей особый шарм. Я глупо рассматривала ее, погружаясь в свои мысли, пока Никс не заметил мой интерес. Он поднял книгу и показал мне обложку: “Восточные сказки”.
— Я подумал, тебе легче будет уснуть, если мы перенесемся в другой мир, — произнес он, и в его глазах светилась надежда. Это наполнило моё сердце теплом, словно я нашла укрытие от своих бесконечных кошмаров и бессонных ночей.
Внутри меня разгорается искра, когда он заговорил о сказках. Это было как глоток свежего воздуха в душном помещении, как луч света в темноте. Я знала, что эти истории могут стать моим спасением, моим убежищем. Я посмотрела на него и увидела, как его лицо наполнилось ожиданием, как будто он ждал, что я открою эту книгу и вместе с ним погружусь в мир волшебства.
— Расскажи мне, — тихо произнесла я, и в моем голосе звучало нетерпение.
Я хотела забыть о своих страхах, о ночах, наполненных тревогами. Я хотела услышать о далеких странах, о героях и приключениях, чтобы позволить своему разуму улететь далеко-далеко от реальности.
Феникс открыл книгу и начал читать. Его голос, который обычно был громким и насмешливым, стал мягким, бархатным, интимным. Слова текли, как теплая смола, обволакивая меня. Я закрыла глаза, позволяя его мелодичному тембру стать единственной реальностью.
Во сне я чувствовала, как он движется. Феникс положил книгу. И затем его горячая ладонь легла на мой затылок, утягивая меня к себе в теплые объятия. Его губы коснулись моего виска.
— Сладких снов, моя Шехерезада.
***
— Они словно две половинки одного идеального парня.
Я откинулась на кровать, впиваясь взглядом в светлый потолок. В голове мелькали лица близнецов, их едкие ухмылки, добрые улыбки, грустные и счастливые взгляды.