Не то, чтобы мы смогли что-то утаить от Валери. Она сама смогла бы сложить два и два.
— Все, давай спать, — буркнула я, скатываясь с его тела в холодную постель.
Но его руки быстро прижали меня к себе. Моя ладонь упала на его обнаженную грудь, где сердце было готово вырваться наружу в любой момент и взорваться. Оно было похоже на фейерверк, такое же теплое и яркое, как и сам Никс, способное на красивую любовь в этом затхлом мире.
— Уже целовалась с Мэддоксом? — ехидно отозвался Никс, заглядывая своими прищуренными хитрыми глазами в мои.
— Это соревнование? — со смешком отозвалась я, тепло улыбаясь его ребяческой натуре.
Он лучезарно улыбался, и я не могла не ответить ему тем же, закатывая глаза.
— Вообще-то он целовал меня в день премьеры, но без языка.
— Какой он тормоз, — шепотом воскликнул брюнет, откидываясь на подушки и подтягивая меня к себе. — Я первый.
— Где он? Вы же должны были вместе отправиться на свое “задание”, — я обвела кончиком пальца контуры его татуировки на торсе справа.
Падающий ангел — символ потерянной наивности и спокойной жизни. Такая же есть у всех причастных к семье Массерия — своеобразная метка для своих. Обычно она располагалась на предплечье, но Никс стал исключением. На его руке просто не осталось места для нее.
— Тц, одного близнеца недостаточно, да?
Мои щеки залились румянцем, и я надеялась, что в ночи этого не было видно. Однако задорный блеск в родных глазах подсказывал, что мое лицо сдало меня с поличным. И все же не стала отворачиваться.
— Мы должны были поехать в Лас-Вегас, чтобы решить вопрос с поставками наркотиков, — он повернулся на бок, прижимая меня к своей груди и закрывая глаза. — Сейчас неспокойное время не только из-за Янга, но и из-за борьбы с Пятью Семьями в Нью-Йорке.
Война. Пять семей. Нью-Йорк. Лас-Вегас. Наркотики. Его серьезный голос звучал так близко, что я чувствовала вибрацию в груди. Под действием размеренного дыхания Феникса сон нагонял меня. Я заснула, чувствуя, как его сердцебиение заменяет моё собственное.
Глава 21. Феникс
Теплая материнская улыбка встретила мой затуманенный взгляд, и я не смел отказать этой женщине в ответе. Мои губы извернулись в искренней, хотя и слегка уставшей, улыбке. Ее смуглые щеки слегка поредели, а глаза начали блистать, словно увидели что-то поистине невероятное. Даже в свете этих теплых приглушенных ламп это было столь ярко.
— С непременным удовольствием отведаю твоих фирменных блинчиков, — отзывался я, протягивая ей пустую тарелку.
Что уж тут сказать?
Элла просто обожала меня. А кто нет? Она не упускала ни секунды, чтобы напомнить мне об этом. Каждый раз, когда я оставался, приходил в гости или ждал Джиселлу в машине, эта женщина появлялась. Материнское сердце — я, черт возьми, ничего не знал об этом — возможно, чувствовало, что мне это необходимо. И я велся. Я привязывался.
Я просто не мог разочаровать женщину, что так отчаянно верила в меня и желала добра. Мы жили не в том мире, где что-то подобное было обыденным. Подумать только, кто-то действительно рождается и вырастает во всем этом: в тепле, в уюте, в любви, в заботе, в ласке. Для нас это было роскошью. И я обладал ей. Спустя столько лет хаоса.
А вот её дочь явно не была рада моему присутствию.
Ее беглый пучок темных волос был растрепанный от переизбытка эмоций и недовольства. У нее все не получалось завязать его, как надо, и она сдалась.
— С удовольствием, — раздраженно бормотала Валери, агрессивно ломая свои вафли вилкой. От них чуть ли кусочки не отлетали в разные стороны, — Лучше бы сохранял дистанцию с таким удовольствием, как собственный брат.
Косичка апельсинки спадала с плеча на спину, когда Джиселла толкнула лучшую подругу локтем, призывая к молчанию. Фил — отец Валери — молча наблюдал за девочками, попивая свой кофе. Простое отцовское наблюдение, которое перерастет в защитный барьер, если это потребуется. Я много раз видел, как он становился для этих двоих оборонительным пунктом от других, да и от друг друга тоже, чего уж скрывать. Подобного мне уж точно понять не дано было. Брюнетка смерила Джи взглядом неодобрения.
Валери, мягко сказать, не оценила моё внезапное появление в её постели, да ещё и в обнимку с её лучшей подругой. Я проснулся от её дикого шипения. Голос Джиселлы, нежно гладящей меня по голове, был единственным, что оставляло в сознании покой. Её едва прохладные пальчики, скользящие сквозь мои волосы, и едва уловимый пульс — это была моя реальность.