И вишенкой на торте стала моя ГРЕБАНАЯ МАШИНА!
Вся наша компания всегда парковалась на одних и тех же местах с момента, как мы получили права и машины. Никто никогда даже не смел подумать, чтобы занять наши места. Даже если кто-то и боялся Массерия, к нам, по крайней мере, проявлялось уважение. Но что происходило сейчас? Вместо уважения я чувствую лишь унижение!
Когда я подошла к своей машине, вокруг уже столпились ученики, и это вызвало у меня настороженность. Я с Вэл пробралась сквозь зевак и чуть не упала в обморок от переполнявшей меня злобы.
Моя машина была облита яркой красной краской, словно кто-то хотел, чтобы весь мир увидел это унижение. Капли стекали по дверям, образуя лужицы, похожие на кровь. На боках было выведено оскорбительное “Шлюха Массерия”. Колеса были пробиты от множественных ударов ножом — я знала это наверняка, благодаря урокам Чейза. Стекла разбиты, и осколки валялись на земле, а через разбитые окна я видела кучу мусора, заполнившую мои дорогие кожаные сиденья.
Эта сцена была не просто актом вандализма — это было нападение на моё достоинство, на всё, что я ценила. Гнев закипал внутри меня, и в тот момент, когда смотрела на свою изуродованную машину, я поняла, что не могу просто стоять и смотреть на это. Я должна была отстоять свои права и вернуть уважение, которое, казалось, ускользало от меня.
— Блядь, — прошептала Вэл.
Толпа зевак гомонила, словно стая гиен. Кто-то хихикнул. Кто-то снимал на телефон. Осколки стекла хрустели под каблуками, впиваясь в асфальт — чьи-то кроссовки оставили кровавый след.
— Джиселла Виннер теперь изгой? — шепот слева заставил меня обернуться. Парнишка в кепке «NY Yankees» застыл, увидев мой взгляд.
Хах, существовал в Истон-парке такой обычай, что если в шкафчик насыпать мусора или облить ученика красной краской, то он становится изгоем. Официально его можно гнобить и унижать, как заблагорассудиться, и никто не имеет права с ним разговаривать, иначе навлечет на себя такую же участь. Вот только этот обычай устранили Массерия в средней школе еще, когда пришли сюда.
И вот теперь кто-то решил, что может вернуть его в действие? Какой-то ничтожный человек решил объявить мне войну? Я не собиралась позволять этому произойти. Я была не просто жертвой вандализма — я была Джиселлой Виннер, и я не собиралась мириться с унижением!
Хах...
— Кто это сделал? — на периферии отзывался голос Ксавьера. Я даже видела его хмурое лицо.
Ну, конечно же. Если нет Массерия, Найт становится моей нянькой. Но что он может против толпы? Против Янга? И что-то мне подсказывало, что все это его рук дело.
— Не снимайте, — возмущалась Валери, опуская руки учеников, но те их вновь поднимали, шикая на нее и отталкивая. Кто-то толкнул слишком сильно, и Ксав едва успел ее поймать, прежде чем она успела распластаться на асфальте.
— Порядок? — спросил он, крепко сжимая ее плечи, и она кивнула, поблагодарив его.
Ногти впились в ладони, пока я оглядывала огромные буквы на весь бок моей машины. Краска, как в каком-то хорроре, стекала на асфальт, оставляя двусмысленный след. Дыхания не хватало, как в принципе и одного моего сердца тоже. В голове вспыхивали кровавые сцены за всю мою жизнь, начиная с разбитой коленки, заканчивая перемолотыми людьми.
И где, блядь, носит этого Мэддокса, когда я сейчас взорвусь на хрен?
— Ох, — раздался мерзкий вздох, и у меня все заледенело на мгновение, чтобы в следующую секунду взорваться адским пламенем.
Ну, конечно же. Конечно же, сука, это она. Конечно же, это сделала самая, блядь, ущемленная во всей это ситуации тварь.
Я круто развернулась на каблуках своих ботинок и столкнулась лицом к лицу с Челси Картер- деревянной блондинкой — деревянной блондинкой, окруженной прихвостнями. Она безупречно оправдывала все существующие стереотипы о блондинках.
— Джиселла Виннер, — на ее лице заиграла довольная ухмылка, и я самовольно стерла ее в одно мгновение.