Что она вообще здесь, блядь, делала?
— Что ты... — начал я, но её злобный взгляд оборвал меня.
Она злилась. Она чертовски сильно злилась на меня, и я не мог винить ее в этом. Меня не было около двух недель. Я исчез и ничего не сказал ей. Да, Феникс сто процентов рассказал ей, где я и что вообще произошло, но это не лишало ее чувств. Я знал, что мне придется пройти через ее гнев, но не думал, что так скоро.
— Где ты был? — прошипела она, и её кулак прилетел по моему плечу. — Почему не отвечал, не звонил? — второй удар, в ключицу. — Ты знаешь хоть, как я себя чувствовала? Знаешь, как беспокоилась? Как сходила с ума?
Она била меня с каждым вопросом, а я думал лишь об одном: она беспокоилась обо мне. Меня словно ведром небывалого тепла окатило, и все эти две недели окрасились в неописуемый холод. Мне не хватало ее.
— Блядь, — зашипел я невольно, когда её кулак попал по свежей ране на груди.
Я не собирался показывать ей и говорить об этом, пока не заживет, но Судьба довольно азартная штучка. Джиселла замерла, а взгляд ее поменялся. Теперь не было злобы. Секундное удивление отразилось на ее лице, а следом появилось замешательство.
— Тебя ранили?
Какая же она была сообразительная...
— Все нормально, — отмахнулся я.
— Покажи, — упрямилась она, ухватившись за мою футболку и потянув её вверх.
Я не успел и моргнуть, как перед ней открылись грязные бинты, плотно обвивающие грудь и туловище. Её пальцы задрожали, крепко сжимая ткань. Глаза, полные слёз, блуждали по белоснежной марле.
Блядь.
Сердце защемило от переизбытка ее чувств. В этот момент все мои оправдания и объяснения казались ничтожными по сравнению с тем, что я ей причинил. Я знал, что она переживала не только за меня, но и за то, что я оставил ее в неведении, когда она ждала.
— Ты не мог просто сказать мне? — её голос дрожал, а я чувствовал, как её ярость обернулась чистым, животным страхом за меня.
— Сейчас уже всё в порядке, — нежно начал я, обхватывая её прохладные ладони своими. — Сейчас я уже дома, в своей постели, в безопасности, со своей любимой девочкой.Ты мне веришь?
Она продолжала глядеть на меня, а взгляд бегал от одного глаза к другому, словно кто-то из них мог сказать ей, что я лгу. Но это было правдой — все, что я ей только что сказал. Однако что-то она все же пропустила мимо ушей.
Я провёл рукой по её спине, чувствуя, как под тонкой тканью вздрагивают мышцы. Медленно Джиселла все же кивнула и начала вытирать свои глаза от так и не побежавших слез.
— И какие это такие женщины в твою постель забираются? — натянуто возмутилась рыжая, бросая на меня хмурый взгляд, и я не смог сдержать улыбки.
Это моя маленькая погибель...
— Те, что сводят меня с ума, — довольно отзываюсь я, наблюдая за ее лицом, - Ревнуешь?
— Вот еще, — высокомерно хмыкнула Джиселла и отвернулась от меня, — Ага, сам каких-то девиц таскаешь...
Она осеклась, плюхнувшись вновь на подушку под моим весом. Я опирался на ладони по обе стороны от ее головы, следя за тем, чтобы не зацепить ее длинные дьявольские волосы. Они разлеглись по всей подушке, и я медленно отодвинул их в сторону, наслаждаясь мягкостью. Ее руки прижались к моей груди. Глаза цвета хвойного леса изумленно разглядывали мое лицо.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал я прямо ей на ухо, склонившись.
Щеки ее закусал румянец, и я не мог не заметить, как она пытается собраться с мыслями. Ее рот открывался и закрывался, словно у рыбки, хватающей воздух, и в этом было что-то безумно милое. Я видел, как множество мыслей крутилось в ее прелестной головушке, постепенно сводя с ума. А через мгновение ее взгляд смягчился, и она наконец выдохнула.
— Я не смогла спать нормально, — её голос прозвучал хрипло.
Ладони легли на мои плечи — лёгкие, но обжигающие. Я замер, чувствуя, как по спине пробежали мурашки — не от страха, а от предвкушения. Её пальцы впились в мышцы, оставляя следы-обещания.
— Поэтому забралась в мою постель? — довольно отозвался я, не скрывая улыбку, которая расползалась по моему лицу.
Я не мог не признаваться, что мне это действительно нравилось. В этой чертовой кровати, окруженной мягкими подушками и уютным одеялом, она могла расслабиться и почувствовать ту безопасность, в которой так сильно нуждалась. И это была моя кровать — место, где она могла быть собой.
— В постели Феникса было слишком... шумно, — произнесла она, её глаза с ехидством следили за мной.
Я заметил, как ее ресницы слегка дрожат, когда она делает паузу, словно обдумывая, как мои чувства реагируют на ее слова. В этот момент я понял, что играю в опасную игру, но не мог удержаться от того, чтобы продолжать.