Обычно младший Кастеллани был всегда подле своего отца, преследуя свое желание в будущем стать главным наследником. Не сказал бы, что у его младших сестер был хоть какой-то шанс на подобную деятельность. Скорее всего их выдадут замуж, чтобы укрепить позиции Каморры. Не удивлюсь, если через несколько лет и нам придет предложение о браке. Тот факт, что сейчас передо мной стоял один Маттео — без отца, без свиты, только с этими громилами, что дышали ему в спину, — нёс только плохие известия: предательство? Угроза? Или просто тень, что ползёт быстрее, чем мы думаем?
— Возвращайтесь! — угрюмо отозвался парень, стоило нам приблизиться к нему, — Мой отец купил вам билеты на обратный рейс через двадцать минут. Вас не должно быть тут через час.
Каморра не была тем союзником, который мог просто подшутить над нами или как-то унизительно предать — мы все трепетно относились к нашему соглашению, скреплённому кровью и грузами, что текли через границы, как реки. И подобное поведение Маттео... его бескомпромиссность в голосе — сталь, что звенела предупреждением, — и немного напуганные глаза, бегающие от одного близнеца к другому, как загнанный зверь, говорили о многом: страхе, секрете, буре, что надвигается. Его кадык дёрнулся, пальцы сжались в кулаки — он не угрожал, он умолял, и это пугало больше, чем ярость.
Что-то происходило.
— Мы можем как-то помочь?
Вокруг всё ещё были люди — обычные смертные, с их чемоданами и спешкой, которым не нужно было знать ничего из нашего разговора, но мы привлекали внимание: не только мы с братом — близнецы Массерия, легенды в тенях, — но и сам Маттео, с его лицом, что мелькало в новостях о "бизнесе". Являясь наследниками мафий и по совместительству довольно крупных бизнесов, многие знали нас в лицо — видели по телевизору, в соцсетях, у кого-то мы с Никсом даже стояли на обоях, как идолы тёмного мира. В Вегасе Маттео был тоже довольно популярен — сын короля Каморры, с его харизмой и слухами о ножах в спине. И его охранники старались отгородить нас от общества, как только могли: они действовали быстро и эффективно, создавая вокруг нас защитный круг — плечи сомкнулись, руки легли на кобуры под куртками, — который, казалось, был необходим в такой ситуации, где каждый взгляд мог быть прицелом.
— Это мыпомогаем вам сейчас, — упрямый взгляд серых глаз настиг мои — сталь против стали, искры летели, но в его зрачках мелькнула тень: не угроза, а отчаяние. Его кадык дёрнулся снова, словно парень испугался меня и тона, в котором он попросил нас убраться отсюда прочь — "прочь из клетки, пока не поздно".
Никс закипал рядом со мной от авантюры вернуться домой, ведь по плану мы должны были провести здесь несколько дней: подписать новое соглашение о перевозке наркотиков — тонны белого порошка, что текли через пустыню, как кровь по венам; проверить качество обучения людей — молодых волчат, что учились убивать в подвалах; побывать на посвящении — ритуал, где кровь скрепляла клятвы. Разумеется, мы бы отошли от плана и заглянули в местное казино, чтобы потешить самодовольство Феникса — его удача за столами была легендой, карты ложились, как по волшебству, — а потом заглянули бы в один из лучших клубов, дабы отметить его победу — виски, музыка, тела в поту, но теперь... теперь Вегас пах предательством.
Мы долго вглядывались в глаза друг другу с Маттео, прежде чем я отгородил его от полного готовности к взрыву Никса — плечом толкнул брата назад, молча приказывая "жди", — и коротко кивнул в знак согласия. Облегчение разлилось по напряжённым плечам парня — мышцы расслабились, взгляд смягчился, — и он снова сделал серьёзное выражение лица, но в глазах мелькнула тень: "Бегите, пока можете".
Глава 27. Мэддокс
Как же я ненавижу такие моменты...
С самого утра дом был полон посторонних людей, чужих теней, что шныряли по коридорам, как крысы в стенах, приводя в порядок наш особняк. Не то чтобы он был в плачевном состоянии — отнюдь. Мы не были такими уж свиньями, чтобы тонуть в грязи, как те отбросы на улицах, но наши привычки... они были пропитаны хаосом. А Джул... Джул обожала кристальную чистоту и порядок, а увидев, во что мы превратили ее дом, была вне себя от злости.
Каждый уголок, каждая деталь должны были сиять, и сейчас в этом процессе участвовали несколько уборщиц, которые с энтузиазмом бродили по комнатам с ведрами и тряпками. Я наблюдал за ними с некоторым недоумением, понимая, что для Джул это не просто уборка — это вопрос чести. Она всегда была перфекционисткой, и ни одно пятно или беспорядок не могли остаться без внимания.
Поэтому с самого утра Джул проводила время в бассейне с подогревом, отказываясь заглядывать внутрь дома до окончания уборки. Она явно была в своем элементе, наслаждаясь солнечными лучами и тишиной, которую могла найти только у воды. В то время как она расслаблялась, по залам шастали горничные, издавая слишком громкий топот даже по мягкому ковру. На кухне раздавались звуки стука посуды — повар готовил что-то грандиозное для ужина, который должен был произвести впечатление на хозяев.