— Это мой парень, пусти! — Я безуспешно пыталась оттолкнуться от его груди, едва не всхлипывая. — Пусти! — Если Олег увидит из окна происходящее, нам обоим не жить… — Пожалуйста, ну пусти!
— А мне понравилось, как ты целуешься. Страстно так, с чувством… — Я плотно сжала губы и отвернулась, не прекращая попыток выбраться из чужих объятий.
Заметив краем глаза подъезжающую черную иномарку, я втайне порадовалась — надеюсь, Максим вступится… И затрепыхалась активнее.
— Оставь девушку! — Мужчина даже подошел к нам и собственноручно вынул меня из рук не моего Олега. — И где вас только клепают самоубийц таких? — Меня без прощаний и прочих церемоний усадили в машину, чему я только рада была. Подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом. И только в этот момент поняла, как сильно перепугалась — руки тряслись, губы тоже. Словно опять в мерзких объятиях опекуна моего парня побывала… Я совсем забыла провести эту аналогию раньше, боясь лишь одного — чтобы чудовище не видело… — Может, тебя к тебе домой отвезти? — Максим повернулся на своем водительском сидении и встревоженно уставился на меня. — Все нормально?
— Он видел… Да? — Только бы не видел….
— Он меня сам попросил приехать быстрее, как только это нечто к тебе начало приставать. — Проклятье!.. — Слушай, может, действительно дома побудешь, пока он остынет?
— Нет, он только сильнее злится, когда я сбегаю. — Я натянуто улыбнулась: — Не убьет же он меня, в конце концов.
Сомнение в глазах водителя напугало меня сильнее, чем этот недо-Олег и опекун его тезки вместе взятые.
Ждать расправы пришлось больше часа. Я вся извелась в ожидании реакции парня, понимая, что этот собственник будет просто взбешен. И не ошиблась.
В квартире было безумно тихо. Я сидела на диване в гостиной и старалась даже дышать через раз, потому и услышала щелчок закрывшейся двери. Так тихо… Он в ярости. Я встала, намереваясь встретить любимого на пороге, но из прихожей донеслось повелительно-рычащее:
— Сиди. — Я послушно опустилась на место. Сейчас он войдет… Тихие шаги мимо — я изучала взглядом свои руки, лежащие на коленях. Сердце колотилось в висках, мешая прислушиваться. Вот он прошел за диваном… — Страшно? — Я вздрогнула от тихого хриплого голоса прямо над ухом. Робко кивнула. — А почему? — Ха, какой интересный вопрос… — Ты ведь не хотела? — Я отчаянно замотала головой. — Ну вот и не трясись. — Легкая, еле слышная усмешка. Звон стекла, бульканье… — Иди домой. — Я вскинула голову, а брюнет уже стоял у стола и застегивал сумку ноутбука. — Мне нужно выпустить пар, — да уж, слышу, как рычишь, — и я не хочу тебя покалечить. Забери. — Я вскочила и взяла протянутую мне сумку. Руки Олега скользнули мне на ягодицы — я съежилась. Но он лишь вытянул из заднего кармана моих джинсов мобильный и завалился на диван со стаканом виски в одной руке. — Ноут береги.
Естественно, там же вся его работа…
Быстро обувшись, я выскочила из квартиры и прикрыла за собой дверь. Прижалась спиной к стальной поверхности и выдохнула — очень легко отделалась.
У подъезда ждал Максим. Он махнул мне рукой, мол, тебя жду, и я с радостью запрыгнула в салон, запоздало осознав — рюкзак школьный остался у чудовища. Ну и плевать, все равно завтра суббота!
— Зол? — Коротко спросил мужчина.
— В бешенстве. — Столь же лаконично ответила я, проследив полет стакана от окна седьмого этажа до тротуара на противоположной стороне улицы.
— Блин, а мне заявление на отпуск подписать надо… — Вздохнул водитель.
Я хихикнула и по его доброму взгляду поняла — он просто хотел меня немного расслабить.
Утром меня понесло к Вахрамееву. Уже в прихожей я осознала масштабы его злости — целой мебели было не видать. Почти нетронутой осталась только кухня — стулья из нее валялись щепками у стен гостиной. И в нескольких местах на обоях красовались странного вида красные пятна — будто кто-то потыкал смоченной в краске губкой.
В спальне жутко пахло алкоголем — открытая литровая бутылка дорогого виски, почти опустошенная, стояла у кровати. А на разворошенной постели дрых, хмурясь, Олег. Его рука свешивалась с края кровати и кисть с разбитыми костяшками словно тянулась к бутылке. Вот и объяснение пятнам на обоях.
— Ну что ж ты буйный такой? — Я присела рядом с измученным собственной ревностью чудовищем и ласково коснулась взъерошенных темных прядей. — Как же жить с тобой? — Брюнет только дернул бровью в ответ, глубоко вздохнув. — Да, только терпеть и вздыхать, ты прав.
Сумку с драгоценным ноутбуком я поставила на кухонный стол, а сама занялась вкусным (по идее) и питательным завтраком для парня.
Когда я вылила на сковородку с уже шкворчащими в ней кусочками колбасы пять взбитых с молоком яиц, привычно негромко хлопнула дверь ванной. Вроде, успокоился… Интересно, его похмелье не мучает?
Выключив наикрутейшую варочную панель, я потянулась было за тарелками в висящий на стене шкафчик, когда теплые руки скользнули по животу под футболку.
— Олег, подожди, хотя бы…
— Надо. — Хрипло приказали в ухо. Развернув меня, он заставил меня усесться на столешницу и обвить ногами его поясницу. — Я должен знать, что ты все еще моя.
А в следующий миг его губы смяли жадным поцелуем мои. Я прижалась ближе к своему чудовищу, позволяя ему стянуть на бедра мои джинсы.
Ты не можешь сам контролировать свою ярость. Я помогу тебе. Только позволь…
========== Мир глазами чудовища ==========
После школы одноклассники пригласили меня в бар — у кого-то из них день рождения. А ведь я обещал Наташе помочь выбрать подарок ее отцу…
— Носик, ты не будешь против… — Я, как заправская гончая, навострил уши, едва заслышав тихий всхлип в динамике. Сразу забыл о десятке парней, гомонящих в двух метрах позади, свободная левая рука сама собой сжалась в кулак до боли. Расчленю любую мразь!.. — Что случилось? — Вместо ответа — очередной вибрирующий всхлип. — Где ты? — Уже рычу, теряя контроль над собой.
— Д… Дома… — Рыдания усилились.
— Не плачь, только не плачь, я сейчас буду, слышишь? — Я уже шагал к ждущему меня Максиму, и не подумав попрощаться с именинником.
Последний раз она плакала, когда я еще не осознал своей любви. И чувства были совсем иными…
Мы временно обретались в моей “запасной” квартире, пока ликвидировали последствия моей ревности и вообще меняли интерьер во второй. Ту квартиру, в которой Стас изнасиловал мою девочку, я продал к чертям. Не нужно нам обоим напоминание о том, как мы стали парой. Черт, а если она дома в смысле — у родни? Тогда я увезу ее к себе! Тоже мне, семья…
В лифте я постарался успокоиться. Хотя бы, дышать с рычанием не нужно, напугается еще… Она почему-то меня боится. Неужели думает, что я могу ударить девушку? Тем более, любимую.
Обнаружилась Наташа в спальне. Она свернулась в комочек, прижимая к груди подушку, и безудержно всхлипывала.
— Лягушонок мой, носик, что случилось? — Я присел рядом с ней на постель и хотел погладить по голове, когда понял причину ее слез. Волосы. Ее прекрасные шелковистые волосы, идеально прямые безо всяких выпрямителей, словно самой природой окрашенные во все оттенки русого. Их больше нет. Рваные короткие пряди, не достающие даже до плеч, а ведь еще утром они в распущенном состоянии полностью закрывали упругие ягодицы. — Кто это сделал? — Девушка вздрогнула. Да, я в ярости! Прекрасно знаю, что сама Наташа их не тронула бы — она говорила, что ей так нравится, хотя все разнообразие ее причесок включало в себя лишь конский хвост и косу. — Кто?!