Мне смеяться не хотелось. Я посидела молча, обдумывая сказанное этим странным человеком и медленно потягивая коктейль. Затем пришла к выводу, что наркоту в него всё же добавляют, потому что почему мне так безразлично происходящее?
-Пою только на концертах,- отозвалась я лениво, отставив на стол пустой бокал.
-Каких концертах?- не понял меня парень и добавил без перехода,- У меня такое чувство, что я или обдолбанный, или пьян настолько, что даже не чувствую.
-У меня такое же ощущение,- призналась я.
Дымка легкости постепенно разжимала свои объятия, погружая меня в мир безразличия и головокружения.
Свет вдруг резко погас. Кто-то где-то вскрикнул, но этот звук потонул в преувеличенно веселом голосе паренька, вскочившего на сцену и завладевшего микрофоном.
-Что он говорит?- наклонилась я к Алексу совсем близко, чтобы он расслышал мои слова.
-Приветствует,- был мне краткий ответ,- желает удачи участникам, обещает призы победителям.
Алекс замолчал, а парень на сцене – нет. Я подождала немного, а потом дернула Корнилова за рукав.
-А сейчас?
-Зачитывает списки участников и порядок выступлений. О, ты идёшь пятая!
-Куда иду?- мне опять захотелось смеяться.
-Петь,- пояснил парень.
-Что?
-Песню.
-Какую?
-«Скотч», «Fire cloud» – знаешь такую?
Не могла не знать. Убойная песня в буквальном смысле – когда мы её писали, у меня было плохое настроение, поэтому в конце все герои умерли.
-А если бы не знала, что бы ты делал?- вскинула я брови от такого бреда.
Ну бред же, как есть! Не хочу я петь. И я уже сказала, что пою только на концертах. Это дела принципа. И так велит мне инстинкт самосохранения, который так некстати отключился именно сейчас.
Алекс ничего на это не ответил, сделав вид, что увлечен речью говорящего.
-Офигеть,- прошипела я ему на ухо,- меня спросить не надо? Алекс!
-Не шипи,- велел он, скользнув по мне взглядом, в котором не было и намека на раскаяние.
-Ты офигел?- стукнула я его рукой по плечу.
-Ауч!- притворно скривился он, делая вид, что ему невыносимо больно.
-Дурак! Кретин!- зашипела я, успев ударить его ещё пару раз, прежде чем парень перехватил мои ладони, а меня, неадекватную и плохо сопротивляющуюся, уложил к себе на колени.
А что… удобно. Мне нравится. И я, наверно, позлюсь на него попозже, а сейчас пока буду наслаждаться.
Но я не хочу петь. Не хочу и не буду. Я не могу, мне нельзя!
-Алекс, я не пойду петь,- упрямо заявила ему, глядя на то, как парень дочитывает список и, крикнув что-то радостное, скрывается из виду, а его место занимает другой парень, невзрачный и неприметный.
Заиграла негромкая музыка, что-то из R&B, которое я не очень жаловала. Даешь движ!
-Пойдёшь. Я тебя уже записал.
-Иди выписывай!- велела я ему,- Ты что, совсем больной? Я не буду петь! Не буду!
-Будешь.
-Не буду.
-Будешь.
-Нет.
-Да.
-Нет!
-Я тебя поцелую,- перешел парень на шантаж.
Как низко, Корнилов! И почти что действенно.
-Себя поцелуй,- обиделась я и решила больше с ним не спорить.
Всё равно не пойду. Не буду я так себя подставлять.
И я правда не пошла, но не потому, что Алекс меня послушал. Вовсе нет, всё оказалось куда проще: я уснула. А ему, Алексу, пришлось извиняться перед организаторами, вызывать нам такси и нести меня до него на руках. Об этом я узнала на следующее утро, когда проснулась с жуткой головной болью, будто пила целый месяц.
44. Вечное
Я проснулась от тихого недовольного голоска, звучащего где-то совсем рядом. Неужели я сошла с ума и этот голос у меня в голове? Нет, не в голове, но где-то совсем рядом.
Я, движимая любопытством, собиралась посмотреть, кто же это бубнит рядом со мной, но стоило мне чуть-чуть повернуть голову, как я тут же замерла, не зная, что делать. Всю её, головушку мою бедную, пронзило острой болью от виска, через затылок и лоб, во второй висок. Внутри как будто всё затряслось, загромыхало и вообще начался конец света с землетрясением и извержением вулкана.