Она не видит их, увы,
Её по имени негромко позови,
Услышит голос твой тогда,
И девочка сойдёт с ума.
Я не знаю, что всех их привлекало больше: мой голос, моя игра или слова моей песни. Может, я сама? Да. Их привлекало всё это вместе, вся композиция.
Она глупа. Не знает, бедолага,
Что это для её же блага.
Не понимает, отчего,
Не слышит крика своего.
Она глупа. Не видит твоих рук,
Но чувствует. И сердца её стук
Ломает грудь. Она боится.
Желает вмиг освободиться.
Они все ждали развязку – я чувствовала это. Воздух напрягся, взгляды, устремленные на меня, стали жадными. Они страстно желают узнать, что же случилось с бедной девочкой.
Свободы нет. Её удел -
Иллюзия. Где твой предел?
Да вот он, посмотри:
Демоны уже внутри.
Допевая последние слова, я не смотрела на публику. Я подняла взгляд и отыскала на втором этаже человека, перевернувшего весь мой мир. Наши взгляды встретились. Я мысленно пожелала ему сгореть в аду. Он кивнул. Чудесно.
47. "Я не псих!"
Громкий требовательный стук выдернул меня из воспоминаний. Дёрнувшись от неожиданности, я не удержала в руке медальон. Он выскользнул из холодных пальцев и с громогласным звоном обрушился на плитку пола. Хорошо ещё, что он железный, а не стеклянный, и не разбился.
-Регина? Что у тебя происходит?- обеспокоился Алекс за дверью, вновь стуча,- Открой мне!
Да, щас, разбежалась. Схватив упавший кулон и быстро затолкав его обратно в карман брюк, я вскочила на ноги, пригладив руками уже подсохшие, но ещё влажные волосы.
-Ну, чего тебе?- враждебно поинтересовалась я, оставшись в дверях.
Плечом я прислонилась к косяку, сложив руки на груди, и уткнулась требовательным взглядом в парня. Он с подозрением, которого даже не пытался скрыть, оглядел меня, затем комнату за моей спиной. Не найдя ничего, не смог смолчать и прямо спросил:
-Что ты делаешь?
-Стою,- включила я дурочку, которая имела хорошее свойство иногда меня спасать.
Алекс наградил меня укоряющим взглядом и поджал недовольно губы. Что-то он с самого утра недовольный ходит.
-А до этого что делала?
-Переодевалась,- также невозмутимо поведала ему.
Чистую правду ведь сказала. Только мальчик почему-то опять остался недоволен. Господин Угрюмость.
-А что будешь делать?- всё не унимался он.
Вот же привязался! Иди уже, сходи куда-нибудь, а.
-Не знаю пока,- опять сказала я ему правду,- а что?
-Да так,- отмахнулся Корнилов от меня,- я хотел спросить у тебя.
И замолчал. До чего нелогичный человек. И куда он дел того обаятельного, внимательного, учтивого паренька, что был со мной в лагере? Парень, ты кто?
-Спрашивай,- величественным жестом кивнула я ему.
-По идее,- Алекс потер затылок, и не думая отходить, чтобы я вышла из ванной,- надо бы вернуться к Жени. Она нас вроде как приютила и все дела.
-Но?- подтолкнула я его, начиная чувствовать себя всё более неуютно.
Он так близко, и на нём там мало одежды… Я уже видела его голым, в лагере. И это было очень забавно. Но то, что я видела сейчас, было совершенно иным. Четким, близким, живым. Я могла рассмотреть его тело в деталях.
-Мама,- просто ответил Алекс со сквозящей в голосе угрюмостью,- она нам покоя не даст. Я только что звонил ей, с трудом отвязался. Он в жуткой ярости и обещает все кары мира на наши головушки.
-Наши?- переспросила я.
-Ага,- улыбнулся вдруг парень. Как быстро у него настроение меняется,- тебя она тоже винит.
-Тоже?- хмыкнула я, с трудом заставляя себя смотреть Корнилову в глаза,- Я уверена, для неё существует только один виновник в моём очаровательном личике.
-Как скромно,- усмехнулся парень, променяв свое плохое настроение на ехидство и сарказм.
-А ты что, не согласен?- заиграло во мне что-то от Фэй. Самоуверенность и нахальство – её конёк.
-Ну,- призадумался Корнилов, окидывая меня внимательным взглядом.
И замолчал. Идиот!
-Ах, ты!- стукнула я его по плечу, потому что не услышала слов, которых так ждала,- Как тебе не стыдно?