-А тебе? Нехорошо бить честных людей!- засмеялся он, уклоняясь от моих ударов,- Да успокойся, я всё нужное разглядел ещё в лагере на озере. О, кстати, а пошли в бассейн?
-Иди, утопись там,- посоветовала я ему, вновь замахнувшись, но парню надоело изображать из себя боксерскую грушу. Он перехватил мои руки легко и не напрягаясь, будто это ему ничего не стоило, и сжал, не больно, но крепко. Вырваться у меня не получилось, хотя я честно пыталась,- Ты! Ты пялился на меня?!
-Вот дурочка,- умудрился Алекс развернуть меня к себе спиной. Он обнял меня одной рукой, перехватив поперек тела под грудью, а второй провел по моим волосам,- ты же в купальнике была. На тебя все пялились.
-Все остальные тактично промолчали,- фыркнула я, думая, что, если сейчас его рука окажется достаточно близко, то я его кушу,- а ты фигню несёшь. Ещё и дурой меня назвал!
-Не дурой, а дурочкой,- исправил парень со смехом.
Его ладонь все же оказалась довольно близко. Дернувшись, я клацнула зубами совсем близко от беззащитных пальцев, которые Корнилов всё же успел убрать. К моему разочарованию.
-Эй!- возмутился он, прислонившись ухом к моей голове и обняв второй рукой тоже, чтобы крепко-крепко, почти больно прижать к себе,- Регина, что ты устроила? Ты очень красивая девушка, честно.
Где-то внутри кто-то, подозрительно напоминающий Фэй, тряхнул рыжеволосой гривой и самодовольно заявил: «я знаю!». А я смутилась немного и вырываться перестала, затихнув. Внутри меня тепло растеклось сладкой лужицей оттого, что Корнилов назвал меня красивой девушкой.
Парень, будто почувствовав моё настроение, осторожно добавил:
-У тебя красивое тело и особенно красивые волосы,- в доказательство он потерся носом о мою макушку,- но ещё больше ты мне нравишься за свой внутренний мир.
Какой ещё мир? Сердце, лёгкие, селезёнка, печень и прочее – стандартный набор. Это была первая мысль, немного ехидная и чуть-чуть обиженная. На самом же деле я хорошо понимала, что внутренним миром называют качества человека. И тогда осталось только искренне недоумевать, что в моё мире могло понравиться Алексу.
Об этом я и спросила, стараясь вложить в голос побольше ехидства:
-И что же тебе так понравилось?
Его ответ меня невероятно удивил:
-Ты.
Вау! Это просто гениально! Возразить нечего. Во мне ему нравлюсь я. Всё, вызывайте психушку этому парню, совсем обезумел уже.
-Ты кретин,- вздохнула я,- отпусти меня, вдруг кретинизм заразный.
Не отпустил. Мне кажется, специально, чтоб я заразилась.
-Я совершенно нормальный,- с достоинством произнес парень за моей спиной.
-Да-да, я верю, только отпусти меня,- мне вдруг вспомнилось, что все психи говорят о том, что они «совершенно нормальные».
И с ними лучше не спорить, так в программе по телевизору говорили. Им нужно во всем поддакивать, незаметно вызывая бригаду скорой. А как сказать на французском «заберите его в психушку»?
-Эй! Я не псих!- заподозрил что-то Алекс.
-Да, я знаю,- занервничала тем временем я, вновь принявшись вырываться.
Это дело опять не принесло положительного результата.
-Регина, я серьёзно,- всё никак не желал успокоиться он.
Наоборот, в голосе появилось возмущение и негодование. И, кажется, даже злость.
А-а-а-а! Спасите-помогите, убиваю-ю-у-у-ут!
-Пусти меня!- потребовала я уже серьезно, и правда начав переживать за свою жизнь.
Алекс нехотя разжал руки, позволяя мне отпрыгнуть от него на пару шагов вперед, на безопасное расстояние. Развернувшись, я наградила его, хмурого, укоризненным взглядом.
-Я нормальный,- обижено повторил он без капли раскаяния.
-Да я знаю,- заверила его поспешно,- я же просто пошутила. А ты, дурак, шуток не понимаешь.
-Я не дурак.
Я заметила.
-Я знаю,- вздохнула и вынуждено произнесла,- прости.
-Не за что извиняться,- вспомнило это чучело о манерах,- и это ты меня извини. За моё поведение. И за то, что повёл в клуб, хотя я всё ещё уверен, что вот тут виновата ты.
Надо же, на какие признания нас потянуло. С чего бы? И вообще, парень, что с тобой происходит? Я не успеваю следить за твоим настроением, оно меняется слишком быстро. То ты зол, то недоволен, то обвиняешь меня в чем-то, то волнуешься, то обижаешься, то опять злишься, а теперь вот извиняешься. Мне, конечно, это импонирует, извинения твои, но всё же ты жутко странный.