-У тебя выражение лица слишком упрямое,- опередил он меня и не дал ответить ему отказом,- я же сказал, что вопрос не обсуждается. Ты мне лучше скажи: со мной за вещами поедешь или тут подождёшь?
Поехать туда, где я могу запросто встретиться с его мамочкой, от которой меня до сих пор в ужас бросает? Нет уж, спасибо.
-Я родственникам позвоню,- решила я,- поговорю в тишине.
Алекс кивнул, принимая мой ответ, но, уходя, не смог не сказать мне преувеличенно возмущенного:
-То есть, от меня слишком много шума, да? Ну всё я понял.
Я только головой покачала, задумчиво крутя телефон в руках.
-Я закажу тебе завтрак!- крикнул Алекс уже из ванной, где он закрылся с целью переодеться.
-Хорошо!
-И не выходи из номера!
-И не собиралась,- честно заверила я дверь.
-Персонал говорил на английском,- быстро переодевшись, покинул парень пределы комнаты уже во вчерашней одежде,- так что сможешь спокойно просить всё, что хочешь.
Я просто кивнула, чувствуя откуда-то взявшуюся грусть и усталость. Откуда? Утро же! Я не знала ответа, но четко ощущала, что грусть моя не физическая, а духовная. Я устала… от всего. А впереди было ещё множество великих свершений, по дороге к которым мне придется устать ещё сильнее.
48.
Очень скоро Алекс уехал и мне сразу стало грустно и одиноко. Хоть я и понимала, что он вернётся раньше, чем через час, но всё равно ничего не могла с собой поделать. К сердцу прибежали сорок голодных кошек и начали царапать мой ни в чем не виновный орган, причиняя ему невыносимую боль.
Что это? Почему я испытываю такие странные эмоции?
-Влюбилась,- просветила я саму себя и захохотала на весь номер.
Повезло, что именно в этот момент раздался громкий вежливый стук, прервавший мою толком не начавшуюся истерику. У меня такое бывает на фоне эмоций и важных событий. Хью подсел на наркоту – важнее не куда, чтоб его! Яр здесь, у Алекса мама – монстр, я ещё неделю не появлюсь дома. Однако же куда больше меня волновала группа, её дальнейшая судьба, наши планы, наши возможности, наши проблемы. Мне невероятно сильно хотелось бросить всё и вернуться к ним, настолько сильно, что даже руки чесались.
Я радушно распахнула дверь номера, полноватая женщина в голубо-белой форме важно поздоровалась со мной, завозя в номер тележку, заставленную разными разностями.
-Извините, я не говорю на французском,- тут же решила я посвятить её в тонкости нашего общения, если оно и будет.
Его не было. Женщина просто кивнула, затем спросила, перекладывать ли мне всё на стол или можно оставить на тележке. Я здраво рассудила, что в кухне скучно, а у меня там гостиная с телевизором в треть стены.
-Оставьте,- распорядилась я, а после того, как дама, вежливо распрощавшись, удалилась, перетащила тележку в место своего ближайшего обитания.
В смысле, в гостиную, к большому бежевому дивану из кожи, рядом с которым наблюдался невысокий деревянный столик с резными ножками.
Я щелкнула красной кнопкой пульта, уселась на диван и набрала в телефоне номер первого человека, с которым собиралась поговорить. Вот так и прошло моё утро: я ела фрукты и орешки, избегая выпечки и мини-бутербродов, краем глаза смотрела какой-то местный канал с выключенным звуком, которого я всё равно не понимала, и болтала по телефону.
Вначале позвонила маме. Она поговорила со мной совсем недолго, удостоверилась только, что у меня всё хорошо, и отдала телефон Мишке.
-Опять дома сидишь?- наехала я на него, зная, что брат прогулкам предпочитает посиделки дома за написанием очередного стихотворения, который все равно потом никому не покажет.
-Вообще-то я жду эту копушу,- не оправдал он моих ожиданий, отвечая с достоинством,- Твоя сестра на прогулку собирается, как на показ мод.
Мы поболтали с ним немного, в основном он расспрашивал меня про Париж и жаловался на то, что тоже хочет. Я ему честно сочувствовала. А потом пришла Маша и отняла телефон, дальше я разговаривала уже с ней.
Затем я позвонила Ритке, которая оказалась чем-то серьезно занята, но нашла пару минут для меня, чтобы задать стандартный уже набор вопросов: «Как долетели?», «Как тебе его мама?», «Как там Париж?».