Но ничего, мой милый друг, я тоже умею играть. Фэй научила меня, а она вскружила голову ни одному мужчине. Если тебе было так интересно, то и мне будет. Обещаю тебе.
-Я не хочу говорить с тобой,- я поняла, что из-за своих мыслей прослушала добрую часть фраз Алекса, а он, кажется, опять шел сюда!
Я торопливо скользнула обратно на кровать, свернувшись калачиком, и притворилась спящей. Дверь в комнату повторно открылась.
-Регина?
Иди нахрен, придурок.
-Ты спишь, дорогая?
Какая я тебе дорогая, лицемер? Ты, урод, вали отсюда к своей Милане! Урод! Моральный урод! Убью тебя! Нет, я заставлю тебя страдать!
-Регина,- вновь произнёс моё имя Алекс.
На что он рассчитывал? Что я вдруг скажу ему, что не сплю? Зачем постоянно звать меня? Вот же идиот. Раздражает до зубного скрежета.
-Прости меня, малыш,- совсем уж тихо добавил он и, наконец, ушёл.
Я лежала без движения ещё несколько минут, но больше так ничего и не услышала. Он уснул? Если так, то надеюсь, что сон его будет называться комой. Заставляя себя держать эмоции под контролем, я вытащила из-под подушки телефон. Его экран ярко засветил в темноте, причиняя боль моим глазам. Но не такую, какую я испытала от слов Алекса.
Я открыла новую, пустую переписку с человеком, которому, как я думала, никогда не буду писать, тем более первой.
«Твоё предложение всё ещё в силе?» - скрипя сердцем, медленно вывела я, ещё с минуту одолеваемая сомнениями. Закусив губу, всё же отправила его, чтобы меньше, чем через минуту получить ответ.
«Не засыпай»
Я не совсем поняла, что он хотел этим сказать или что собирался сделать, но всё равно послушно выполнила его требование. Я просто физически не могла уснуть, меня одолевала то жалость к себе, то невероятная злость к Алексу.
Я коротала время тем, что успокаивала себя или придумывала достойные кары этому моральному уроду. К тому же, Яру понадобилось всего минут пятнадцать, чтобы у Алекса громко и требовательно зазвенел мобильный.
-Да?- удивленно ответил он на вызов,- Сплю. Что?! Я не собир… Да, понял. Буду. В девять. Да. Чёрт!
Затем шаги, полные недовольства, уже не скрывающиеся. Резким движением распахнутая дверь и громкое:
-Регина, вставай! Мы уезжаем, сейчас же. Давай, детка, поднимайся,- в дополнение к словам Алекс обошёл кровать и принялся поглаживать меня по голове,- Малыш, вставай, дело серьезное.
-Что случилось?- притворилась я, что только проснулась, сладко потягиваясь и часто моргая,- Что за спешка?
Регина, ты отличный актёр. Сделала бы фору этому недотёпе.
-Работа,- был мне краткий ответ,- вставай, собирайся скорее, через час мы должны быть в аэропорту.
Мы? Разве Яр не говорил, что Алекс должен будет остаться здесь по делам матери? Он ничего не говорил о том, что улетать должны будем мы вдвоём. Но, если выбирать между этим и возможностью остаться здесь, я выбираю первое: домой, домой, скорее домой!
Ничего больше не говоря мне, Алекс умчался так же собирать вещи, которые мы с ним не успели разобрать к счастью. Я последовала его совету, тайно ухмыляясь и прислушиваясь к его многочисленным телефонным разговорам: он в срочном порядке организовывал наш вылет.
В аэропорту мы оказались раньше, чем через час, из-за чего пришлось ещё почти двадцать минут ждать, пока самолёт подготовят. Точнее, ждать пришлось мне, сидя посреди асфальтированной пустой дороги на своём чемодане. Рядом стоял чемодан Алекса и мои пакеты с сувенирами.
Сам Корнилов пропадал где-то там. Он то говорил с персоналом аэропорта, то со своим личным экипажем, то по телефону. Ему звонили без устали, он говорил то на русском, то на французском, иногда даже на английском. Какая он занятая личность.
И лживая, подонок.
Наш вылет был быстрым, будто сам самолёт пытался двигаться быстрее. Алекса, как в прошлый раз, я напротив себя не наблюдала. Он если и приходил, что было редко, то тут же убегал, выдернутый очередным звонком. Весь мир как будто сошёл с ума, считая своим прямым долгом позвонить Алексу Корнилову.
И только до меня никому не было дела. Регину Калинину никто упорно не замечал, будто меня вообще не существовало. Всем была безразлична моя боль, её никто не видел и не желал видеть. Лишь только однажды Алекс внимательно посмотрел на меня и сказал, что у меня глаза грустные, но его опять отвлекли и он вынужден был уйти. К счастью.