-Может, бросишь его, пока не поздно?- Маша взялась трубочкой болтать остатки напитка в высоком стеклянной стакане.
Я от возмущения едва не подавилась, громко закашлявшись.
-Ты что?- со священным ужасом поглядела я на неё,- Я не могу просто так его бросить. Мальчик хотел поиграть, теперь я тоже хочу.
-Регина!- с неподдельным ужасом воскликнула Маша, широко распахнув глаза,- Ты что? Как ты можешь такое говорить? А как же твои к нему чувства?
Чувства… Я запуталась, честно. Алекс оказался совершенно другим, не таким, как я его представляла. Можно сказать, что он не оправдал моих надежд. Но я не могу сказать и того, что мне категорически не нравится тот Алекс, что раскрылся для меня в последние дни. Он ведь только рядом со мной таким был, не значит ли это, что парень мне доверяет?
Нет. Доверял бы – не стал говорить Милане, что я его не интересую. А он сказал! Урод, предатель и кретин. Он ведь нашел того, кто совершил поджог, даже сказал, что знает, что за этим стоит Милана. Но он ничего не сделал. Более того, он ничего мне не сказал.
-Мне кажется, что всё это время мне нравился придуманный образ,- поковыряла я стол ногтем,- Корнилов на деле оказался совершенно другим. Он просто притворялся хорошим мальчиком.
-А ты?- вдруг неожиданно спросила Маша.
-Что я?- не поняла я её.
-Ты разве не притворяешься хорошей девочкой?
Я моментально напряглась, прекратив портить стол ногтями. Что Маша имеет ввиду? Может, она что-то знает обо мне? Может быть, она знает… мою тайну? От этой мысли мне одновременно стало страшно и радостно. Страшно по той простой причине, что это как бы смертельная тайна, которую никто не должен знать. А вот радостно из-за того, что, кажется, не всей моей семье было наплевать на меня. Три года они упорно не замечают моей скрытности, моих пропаж по ночам, моих поездок в другие города и иногда страны. Вдруг случилось чудо и Маша узнала в своей старшей сестре восходящую звезду?
-Ты о чём?- посмотрела я на нее из-под бровей, не поднимая головы.
-О том,- зевнула Машка, откидываясь на спинку мягкого кожаного кресла,- что все мы притворяемся хорошими. Мы все намного хуже, чем хотим казаться. Ты, я, все там,- она сделала широкий жест в сторону танцующих внизу,- все мы скрываем своих скелетов. А Алекс открыл перед собой кусочек своей черной душеньки. Так, может, это признак его доверия к тебе?
Удивительно, она сказала точно то же самое, что совсем недавно думала я сама! Не значит ли это, что и эта мысль не лишена разумности?
-Всё равно,- упрямо мотнула я головой, разубеждая и её, и себя,- он играл с моим доверием. Он сказал этой дурре Воронцовой, что я его не интересую. Зачем он это сказал ей? Неужели не понимает, как мне больно и обидно это слушать?
-Стоп!- Маша вскинула сразу обе руки, призывая меня к молчанию. Подумав немного, она принялась рассуждать,- А ты не думала над всей его фразой в целом? Сдается мне, ты десять раз мне повторила предложение, вырванное из контекста.
Машка решила мне на что-то намекнуть. Честно сказать, мне не особенно хотелось слушать то, как она будет оправдывать этого морального урода.
-Не помню,- потерла я затылок, доев уже, наконец, несчастный кусок пиццы,- Он засмеялся и спросил, угрожает ли ему эта дура. Назвал её больной. Потом сказал, что ему всё равно, что я ему не интересна, а в конце заявил что-то про человеческие соображения и сказал «не трогай ее».
-Вот видишь!- радостно хлопнула Маша в ладоши, запихивая в рот ещё одну крупную дольку печёной картошки, которую перед этим она макнула в белый соус,- Я так и знала, что ты просто опять всё не так поняла. Тут же всё ясно!
-Да?- угрюмо посмотрела я на неё.
Мне ясно ничего не было. Более того, все покрылось непроглядной плотной дымкой, сквозь которую было почти невозможно разглядеть правду.
-Он так сказал специально, чтобы Милана отстала от тебя. Понимаешь ты это?
-Нет,- честно призналась я, беря в руки стакан с прохладным голубым коктейлем, чуть кисловатым на вкус.
Маша вздохнула и подалась вперед, уперев локти на колени. Внимательного взгляда она не сводила с меня.
-Она ж больная,- я согласно кивнула,- поджог устроила. Алекс просто боится, что она ещё тебе что-нибудь сделает. Она угрожала тебе в лагере?