С этими словами, не ожидая её ответа, я и покинула нашу вип-комнату, жутко дорогую, между прочим. Уже на выходе из клуба, предварительно вызвав себе такси, я подошла к охраннику по имени Гриша, положив ему на плечо ладонь.
-В третьей випке осталась моя сестра,- проникновенно глядя ему в глаза, мурлыкнула я, точно зная слабости конкретно данного мужчины,- если с ней что-нибудь случиться – я сильно расстроюсь.
-Не дурак,- отозвался тот в ответ, с участившимся дыханием скользя по мне жадным взглядом.
Дураком парень действительно не был.
-Придержи ей такси,- велела я ему напоследок, разворачиваясь и уходя, отчетливо ощущая на себе его внимательный взгляд.
***
После ухода старшей, слегка странноватой сестры, Маша с наслаждением поднялась и саданула кулаком по стене. Крепкая смесь из бетона удар приняла с радостью, нисколько не обидевшись. Наоборот, она как будто подбадривала Машу нанести ей ещё пару ударов, чтобы девушка выплеснула свои эмоции.
Маша всегда была эмоциональной, но чаще всего все её радости и горести выражались на бумаге. Упоминание о ненавистном человеке по имени Марк её порядком взбесило, вывив из равновесия. Она по воле случая встретилась с ним несколько лет назад совершенно случайно в торговом центре, и с тех пор девушка не знала покоя.
Всё началось с легкого раздражения, а сейчас обратилось в лютую ненависть. Маше казалось, что она ненавидит Марка каждой клеточкой своего тела, каждой мыслью. Её бесило в нём абсолютно всё, начиная от безупречного вида в духе плохих мальчиков, продолжая остроумными шуточками и заканчивая дорогими подарками. Маше казалось, что тем самым Градов пытается привязать её к себе, сделать должницей, поставить в неловкое положение и сделать вообще всё, что угодно, чтобы она принадлежала ему.
Маша была красивой. Действительно красивой и без всей этой косметики и одежды. Её красота была редкой, естественной, божественной. Марию нередко называли ангелом. Но, вопреки общественному мнению, девочка не пользовалась своей красотой в корыстных целях. Она никогда не с кем не играла, на признания в любви или предложения встречаться отвечала мягко, но непреклонно: отказом чаще всего, после которых никто не хотел умереть или убить Машу. Она была мягкой, как сладкая вата, и доброй со всеми без исключения.
И её, такую добрую и отзывчивую ко всем вокруг, порядком раздражал тот тип, что посчитал, будто может так просто вломиться в её жизнь и забрать у Маши всё.
Взгляд её умело подкрашенных красивых глаз случайно наткнулся на вип-карточку, оставленную заботливой сестрой на столике. Можно было совершать любые покупки в этом чудном ночном клубе и расплачиваться по карте: нужная сумма или сразу снималась со счета, или оставалась в задолжности.
Пухленькие губки Маши сами собой растянулись в довольной улыбке. Семнадцатилетний разум требовал чего-то опасного, запрещенного. Разум, как по заказу, подкинул в воспоминания последнюю фразу сестры: «не пей». Маша честно не собиралась. Никогда до этого она не пробовала алкоголь, ни разу в жизни, потому что считала это чем-то противным и неправильным и точно знала, что её семья не будет рада. Но сейчас в ней проснулось что-то затаенное, азартное, подкрепленное злостью на Градова.
Маша, почти не отдавая себе отчета, нажала на специальную кнопочку под столом, вызывая официанта, и заказала ему сразу два алкогольных коктейля, пользующиеся большой популярностью. Молодой парень с модной трёхдневной щетиной посмотрел на девушку скептически, но заказ принёс, не забыв оформить его на карту некой Регины Калининой. Хозяйку карты он никогда в глаза не видел, поэтому и решил, что она сидит прямо перед ним. Уходя, парень улыбнулся Маше куда радостнее и открытее, развязно подмигнув.
Девушка, чувствуя себя какой-то роковой женщиной, кокетливо помахала ему ручкой, берясь за первый из стаканов. Вкус коктейля ей понравился. Он был холодным и бодрящим, сладко кислым с привкусом каких-то ягод, а алкоголь в нём ощущался лишь легким горьковатым послевкусием.
Она включила динамики, настроив звук не на всю мощность, села таким образом, чтобы рассматривать танцпол внизу, и, покачиваясь в такт музыке, не заметила, как выдула оба коктейля.