-А сына мы с тобой назовём Станиславом,- самозабвенно продолжил Марк, счастливо улыбаясь.
Ему самому это утро безумно нравилось. До нервной дрожи и широченных улыбок во все лицо.
-Что?- заорала Маша ему на ухо, едва не оглушив,- Каким Станиславом? Какого сына?!
-Хочешь дочку?- тут же поинтересовался он, сворачивая и спускаясь теперь по лестнице,- Без проблем. Хочу дочку Александру.
-А в бубен ты не хочешь?- искренне поразилась Мария, широко распахнутыми глазами глядя на своего нежеланного поклонника. Или желанного?
-Неа,- беззаботно покачал головой мужчина.
-А получишь,- пообещала тогда блондинка вполне серьезно,- ты что? Какие дети? Градов, очнись!
-Это ты очнись, крошка,- посоветовал он девушке,- что на завтрак будешь?
-Какой нахрен завтрак?- заорала она,- Я хочу домой!
-Отвезу, когда позавтракаешь со мной,- непримиримо заявил мужчина, прижимая девушку к себе чуть сильнее.
-Не буду,- заупрямилась тогда та, а в ответ услышала грозное:
-Привяжу к стулу и буду кормить с ложечки.
Если он надеялся, что блондинка, покорившая его сердце, тут же согласится на что угодно, то жестоко ошибся.
-Выбью хафиг все зубы и ты будешь есть кашки с ложечки до конца жизни.
-Боюсь-боюсь,- засмеялся Марк, усаживая Машу на высокий стул за барную стойку, заменяющую ему кухонный стол.
А затем, будто дразня её, нарочито громко приказал:
-Маша, запри все выходы из дома. Окна тоже.
-Вот ещё,- усмехнулась та,- совсем поехал, мальчик? Не собираюсь я ничего делать.
-А я не тебе и говорил,- полез Марк в холодильник, пытаясь придумать, из чего делать завтрак.
Там он нашёл коробку ещё нераспечатанных суши, которые заказал вчера но так и не съел. Где-то ещё должна быть… а, вот и пицца. Мужчина, не стесняясь своего внешнего вида, а надеясь, что это дразнит Машу, вытащил находку из холодильника. Пиццу он, недолго думая, засунул в микроволновку.
-Ты здесь ещё какую-то Машу видишь?- развела руками Калинина, всё сильнее убеждаясь в неадекватности этого человека.
-Маша – система дома,- лениво пояснил он, не желая углубляться в подробности.
-Ты!- зашипела блондинка, вскочив на ноги и при этом едва не упав,- Ты назвал свой дом моим именем?!
Вообще-то нет, этот дом у него появился куда раньше влюбленности к этой девушке. Но, чтобы позлить её, он назло улыбнулся и сказал:
-Да. Здорово, правда, я придумал?
-*Запрещено цензурой*!- было ему ответом в рифму.
Вот так они и провели своё утро. Марк шутил и доводил Машу, она ругалась и огрызалась. Это продолжалось во время завтрака, очень странного и устраивающего обоих, затем во время сборов домой (Марк собирался ехать прямо так, почти без одежды), а затем и по дороге до дома Маши. Они умудрились поругаться даже тогда, когда Калинина уже почти вышла из машины.
А после расставания обоим стало немного грустно, хоть они и пытались скрывать это чувство даже от самих себя. И оба они ещё несколько последующих дней чувствовали грусть и вспоминали это яркое утро.
Оказывается, телевизор может быть неплохой заменой монитору... Две главы из написанного, ещё две скину или позднее вечером, или завтра с утра. Очень надеюсь, что меня никто не проклинал:)
58.
Мы репетировали весь день. И занятие наше сводилось не к тому, чтобы довести до идеальности нашу и без того идеальную музыку, а просто чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции.
Я думала и боялась, что с Хью будут проблемы, что мы не сможем в ближайшие дни или даже недели репетировать в прежнем ритме, но всё оказалось совсем не так. Мы с ним столкнулись на кухне, куда его едва ли не за руку привел Бес, зевающий и недовольный жизнью.
Хью явно не знал, что я здесь. Он замер в дверном проёме, глядя на меня с испугом и сожалением. Я отчетливо видела это в его глазах, а потому и не стала высказывать всего того гневного и недовольного, что заготовила до этого. Я просто подошла к нему почти впритык, остановилась в полушаге и заглянула в его грустные глаза.
Я надеялась, что он без лишних слов поймёт всё то, что мне хотелось донести до него. Поймёт мой страх и боль, мою печаль, сожаление, вину и желание помочь. И он понял, потому что просто кивнул мне. Я кивнула ему в ответ. И мы так ничего друг другу и не сказали.