Она будет постепенно притупляться, но никогда не исчезнет без следа.
Но я замерла, напрягшись всем телом. Глаза прикрылись, а слух обострился во много раз. Нервы натянулись, как струны гитары, и были готовы в любой момент со звоном рассыпаться.
Боже, пожалуйста, пусть он назовёт моё имя. Я ни о чём не попрошу больше никогда в жизни, только умоляю, пусть он скажет всего лишь моё имя.
Шесть простых буквы. Три слога. Один-единственный выдох…
-Найми себе охранника,- велел Алекс Корнилов мне в спину.
Душа со звоном разлетелась на миллиард болезненных осколков. Корнилов сам занёс железную биту, чтобы с силой ударить ею по ней.
Я почувствовала, как жизнь покидает меня. Звенящая пустота осталась на её месте, образовавшись в моей груди давящей болью.
Глаза обожгло, но я с силой сжала кулаки, чтобы не позволить слезам опалить щёки. Острые ногти с болью вонзились в кожу, но я даже не почувствовала этого.
Я ничего не ответила ему. Не позволила услышать свой дрожащий голос, лишь только дёрнула головой, с удивлением понимая, что ноет напряженное тело, и молча ушла.
Я сделала это.
Я ушла. Без оглядок, как и обещала.
Холл был пустым, но я не обратила на это внимания. Дверь открылась с трудом, став неожиданно очень тяжелой.
Мир пошатнулся, размылся перед глазами и все краски в нём выцвели в одно мгновение.
Рыдания разрывали душу, но я продолжала твердить себе, что не могу зарыдать здесь. Только не здесь.
Через слепящую глаза боль я сделала шаг, затем второй, а потом ещё и ещё, направляясь к оборудованной на территории особняка парковке. Кажется, кто-то что-то говорил мне, но я не обращала на это внимания, продолжая идти к виднеющимся впереди машинам.
Мне было больно, так больно… Хотелось кричать от этой боли. Кричать во весь голос, не жалея связок, чтобы все услышали! Чтобы он услышал…
Сжав зубы, я продолжила медленно пробираться вперёд, отчаянно стараясь скинуть с себя все оковы.
Не выдержав, я всё же громко всхлипнула, перестав сдерживать слёзы. Их горячие ручьи тут же обожгли моё лицо.
Ноги предательски подкосились и я бы непременно упала, не подхвати меня кто-то очень ловкий.
-Тс-с, всё будет хорошо,- пообещал мне Тэд, прижимая к себе крепко-крепко.
Сдерживать рыдания дальше я оказалась не в силах.
72.
-Ты кретин,- Марк посмотрел на друга почти что с ненавистью.
-Заткнись,- отмахнулся тот, делая большой глоток виски, но вкуса почти не почувствовал.
На душе его было горько.
«Ты такая…горькая»- вспомнились ему слова нерадивого поклонника, полезшего к Регине с поцелуями.
Да, горькая.
-Ты что творишь?- закричал Марк, с силой разворачивая друга за плечо.
-Что тебе надо от меня?- вспылил тот, вскочив на ноги.
Мужчины оказались впритык друг к другу. Их глаза горели гневом.
-Догони её!- велел Градов, указывая рукой на дверь,- Догони её, пока не поздно!
-А зачем?- с какой-то обреченной безразличностью спросил Алекс.
-Потому что ты её любишь,- Марк упрямо продолжал указывать рукой на дверь.
-Люблю,- повторил блондин и неожиданно даже для себя хрипло рассмеялся,- слышал когда-нибудь, что любимых надо отпускать?
-Это говорят одни неудачники.
-Я неудачник,- согласился Корнилов.
-Ты дебил,- исправил его друг,- и *запрещено цензурой*.
-Наверно,- Алексу было уже всё равно, как его называет лучший друг.
Ему было плохо и хотелось забыться. Сбитые костяшки руки неприятно саднило, но эта боль и в сравнение не шла с той давящей пустотой, что образовалась у парня в груди.
Он обессилено рухнул обратно на стул, притянув бутылку и сделав глоток прямо из неё.
-Я звонил ей две недели,- пожаловался он Марку, севшему рядом,- но она игнорировала меня. Не ответила ни на один звонок, ни на одно чертово сообщение. Будто я писал в никуда.
Марк отнял у старого друга бутылку и щедро плеснул себе в стакан остатки. Затем перегнулся через столешницу и подцепил с полочки ещё одну, точно такую же запечатанную бутылку.
-Ей плевать на меня.