Я не стала ему отвечать и остаток пути мы шли в полном молчании. Вот только Алекс больше не наслаждался природой, как во время прошлой нашей прогулки. Кажется, он был озадачен и разочарован. И взгляд его то и дело скользил по мне.
Когда подошли к заветному дереву, я с облегчением оторвалась от земли и полезла выше.
-Осторожнее,- спохватился Алекс и, судя по звукам, собирался лезть следом.
-Стой там,- извернувшись, велела я.
Но он не послушал. У меня вообще сложилось впечатление, что он меня даже не пожелал услышать. Вот так мы и лезли: я, более уверенно, и он, куда медленнее и осторожнее.
Посчитав, что набранной высоты достаточно, я оседлала одну из толстых веток, специально выбрав место, где она была одна, чтобы Алекс остался ниже и не смог ко мне даже притронуться. План был гениален: я надежно укрепилась, прижавшись спиной к стволу, и обезопасила себя от Корнилова.
Но он всё испортил.
Я уверена, что он сделал это специально, хоть сознание и пыталось что-то там шептать про его неопытность и неразумность в этом деле.
Алекс полез выше, не пожелав остаться там, где ему надо было бы. И, из-за ограниченного количества ветвей, очень скоро оказался прямо на той ветке, где и сидела я.
Наши взгляды встретились. Я мысленно послала его подальше. Он воспринял это иначе, хмыкнул и уселся прямо тут же, впритык ко мне.
Вдобавок ко всему, Корнилов не придумал ничего лучше, как сесть лицом прямо ко мне! Расстояние между нами было ещё довольно большим, соприкоснувшиеся колени не позволили ему придвинуться ближе, чем он того хотел.
Но не зря я всё время считала Алекса умным мальчиком. Он, чуть скривившись, одновременно двумя руками ухватил мои ноги повыше колена и, дернув, положил их поверх своих ног.
-Ай!- вскрикнула я, тут же уцепившись за него руками.
Просто он был единственным, за что можно было бы ухватиться в данной ситуации.
-Я могла упасть!- возмутилась я весьма праведно, с негодованием глядя ему прямо в глаза цвета безоблачного неба.
В этих красивых глазах сейчас было столько детского упрямства! Как когда ребенку говорят, что он ещё маленький, а он упрямо топает ногой и, надув губы, выдает: «я большой!».
Только здесь всё было куда серьезнее.
-Ты бы не упала,- уверенно возразил он, открыто глядя мне в глаза,- потому что я держу тебя. Регина, послушай меня.
-Я не могу тебя слушать,- настаивала я на своём,- мне нужно найти чужие лагеря.
-Это подождёт,- не пожелал меня услышать он.
Я помотала головой, совершенно не имея желания ни о чем с ним говорить.
-Подождёт твой разговор, а команды могут погасить костры. Отпусти, Алекс, мне из-за тебя ничего не видно.
-Да плевал я на них на всех,- тут парень, одновременно к моему нежному трепету и вселенскому возмущению, придвинул меня ещё ближе, скрестив собственные руки на моей спине, из-за чего я теперь даже отодвинуться от него не могла.
Ох, парень, почему ты так сильно сводишь меня с ума?
-Нам нужно выполнить задание,- повторила я вновь, упрямо настаивая на своём.
Но и теперь он пропустил мои слова мимо ушей, будто они ничего и не значили.
-Выполним, когда ты выслушаешь меня. А тебе придется меня слушать, потому что я не отпущу тебя, пока ты всё не поймёшь.
-Я всё понимаю,- толкнула его банально из упрямства.
Но не сильно, не так, чтобы он упал, а просто чтобы понял мой протест.
Понял. Впечатлился. Начал говорить:
-Отец с мамой развелись, когда мне ещё пяти не было. При делении имущества я достался ему,- мне не понравилось, что Алекс говорит о себе, как о какой-то вещи,- У нас с ним тяжелые отношения, как у фотографа и модели, которые все никак не могут понять друг друга.
-Странное сравнение,- задумалась я вслух.
Напряжение начало убывать – быстро и незаметно.
-Самое реалистичное. Он действительно фотограф, если ты не знала. Чуть что, он тут же начинает давить авторитетом. До сих пор считает меня пятилеткой, который во всем обязан ему подчиняться. Он иногда забывает, что я живой человек, а не его способ дохода, вот и приходится ему об этом напоминать. Так, как он может понять.