Нет, мама, может, и отпустит. Только при условии, что я ей привезу кучу сувениров и три тысячи фотографий города. Но всё равно! Что с группой делать?
-Нет,- отрицательно закачала я головой,- я не поеду. Ты что, не понимаешь?
-Да это ты не понимаешь,- вздохнул Алекс,- Париж – это здорово и красиво. Я познакомлю тебя с мамой, ты ей очень понравишься.
-И?- выгнула я бровь дугой.
-И-и-и,- протянул Корнилов так, будто не хотел чего-то мне говорить. Но в конце концов всё же сдался и выдохнул,- и мама избавит меня из бесконечной череды невест, которую пытается мне подпихнуть.
Так вот, где собака зарыта! Ну и наглец, а! Это подумать только, меня, да против воли, да по незнанию, да в аферу затащить!
Я почему-то разозлилась. И, медленно и незаметно сжимая руки в кулаки, прищурившись, прошипела сквозь зубы:
-Ты шутишь?
Корнилов отрицательно покачал головой.
-Я никуда не поеду,- отчетливо произнесла я, деля слова по слогам, чтобы до него наконец дошло.
-Поедешь,- с непоколебимой уверенностью ответил он мне.
-Алекс, ты ограниченный?- я заглянула ему прямо в глаза, пытаясь найти ответ там.
-Нет, Регина, с разумом у меня всё в полном порядке.
Оно вот прямо так в глаза и бросается, да-да.
-Что-то я не заметила,- съехидничала я с прищуром.
-Я же тебе нормально сказал, что мне нужно, чтобы ты была там,- начал злиться Корнилов, что выражалось в заходивших на его щеках желваках и в сжатых в кулаки руках.
Да мало ли, что ты там говорил. А если тебе понадобиться, чтобы я с крыши спрыгнула, мне тоже это сделать надо будет, да? Что за люди пошли вообще. Если им что-то надо, то они по головам пойдут, но своего добьются. Взять хоть это безумие с пожаром. Бред самый настоящий! Идиотизм! И подсудное дело, между прочим. Но кто-то же додумался и решился, так ещё и исполнителя нашел. Рехнуться просто можно.
-А я тебе нормально сказала, что не поеду,- постаралась я придать голосу как можно больше серьезности и непоколебимости.
И тогда Алекс решил действовать иначе. Вначале он протянул руку и взял мою ладонь в свои, продолжая двигаться к воротам лагеря. Затем, погладив её осторожно так, что я невольно сглотнула, наклонил голову и мимолетно поцеловал.
-Регина, пожалуйста. Я сделаю для тебя всё, что ты хочешь, только прошу, поедем со мной.
А сразу нельзя было вот так нормально попросить? Обязательно было выпендриваться и показывать, как ты «крутой»? А хотя, это всё равно мало что меняет.
-Я уже много раз сказала тебе, что не могу,- вздохнула я вновь, раздражаясь оттого, что он даже не пытался меня услышать.
-Я запишу твою сестру в первоклассный салон. Если захочет, могу организовать ей поход к Нике Горниц,- предложил Алекс так, будто это ничего и не стоило и даже затруднением не было.
А Ника Горниц, между прочим, самый знаменитый стилист последнего года, если не сказать лет. К ней в очередь записываются почти что за год. Она составляла имидж многим известным персонам и не маленькие такие суммы за свою работу берёт.
И конечно же, Маша о ней знает. Более того, неугомонная сестричка мне ею все уши прожужжала. Я за это называла её помешанной, а она меня недальновидной.
Обрадуется ли она возможности пойти к Горниц? Да она за это будет согласна мне в пожизненное рабство сдаться! Она будет на седьмом небе от счастья. Она без сомнений будет в неописуемом восторге.
Но…
Я в нерешительности закусила губу. Если подумать, я же могу выкроить пару дней для поездки с Алексом, да? Зато как будет рада Маша! Но если мы облажаемся с Корниловыми на концерте, то нам просто не жить.
Мне не жить. И Свету.
Маленький глупый Свет, вот почему ты такой дурак? И я тоже хороша, повелась на умелую провокацию. Дура, что ж тут ещё скажешь?
Алекс, видя сомнения на моём лице, почувствовал вкус призрачной победы и уже не собирался отступать. На мою ладонь лег ещё один поцелуй.
-Регина, я могу записать её к Стефу Будко, он ей любую тату на каком угодно месте набьет качественно и не больно.
Стеф Будко, неужели? Неужто Алекс может записать Машу и к нему? Как-то слабо вериться, но он не стал бы говорить, если бы не смог, да?