То, что какой-то идиот среди ночи трынкает на гитаре во дворе и мешает всем спать, не понравилось никому из соседей. Некоторые даже пробовали орать на меня из своих окон, называя идиоткой и ненормальной. Но я не обижалась, пока что. Я их даже старалась не замечать, полностью сосредоточившись на мелодии. Вскоре потревоженные поняли, что все их крики-визги-писки бесполезны и ушли досматривать сны, а меня часов до пяти никто не тревожил.
Зато потом, выложившись по полной, я почувствовала привычную жуткую усталость и желание уснуть прямо на месте. Но вместо того, чтобы скорее идти домой, я лежала на одной из почти что новых скамеек во дворе, установленных всего какой-то год назад. Они были широкие и длинные и с радостью принимали меня в обнимку с гитарой. Мы лежали с ней вдвоём, глядя на яркий диск почти полной луны. Такая близкая, но в то же время далёкая. Мысли мои почему-то устремились к Алексу. Интересно, что он сейчас делает? Наверняка спит. Вот и мне бы пора.
С трудом доползя до своего любимого пятого этажа скромной девятиэтажки, я добралась до кровати и уснула, едва голова коснулась подушки.
30.2. Искры ночи
Алекс.
Неприятное чувство вины не давало мне спать этой ночью. Жирным червем оно заползло в самую глубь моей души, свив там своё противное гнездо, и постоянно шевелилось, не позволяя о себе забыть. А мне бы очень хотелось.
Или нет?
Я запутался.
Я понял, что запутался, сегодня ночью, когда сидел в лесу у костра, а на мне, сладко посапывая, покоилась она.
Регина. Какое странное имя у этой девушки, особенно если сравнивать с именами её братьев и сестёр. Почему её так странно назвали? Вот уж загадка.
Моё чувство вины было целиком и полностью посвящено ей. Голос в голове нудел на тему того, что я поступаю плохо и недостойно, но разве я мог иначе?
Эта поездка к матери планировалась ею почти год и была предсказуема до безумия. Я точно мог сказать, что не вернулся бы из неё по-прежнему холостым мужчиной. Мама хоть и пыталась это как-то скрывать, я всё равно всё сразу понял. Поэтому и отнекивался как мог. Вначале ссылался на учёбу и работу, говоря ей, что я очень сильно занят и ну совершенно никак не смогу приехать. Затем, когда наступило лето, она удвоила свой напор. Я честно не знал, как ещё отказать ей, ведь простого «нет» она не понимала. И не понимает. Это особенность всей моей ненормальной семейки.
Я уже совсем отчаялся, когда одним прекрасным утром, прогуливаясь по городу, не наткнулся на группку своих фанатов, стремительно увеличившуюся в размерах и степени безумства. Тогда-то я и встретил её, подумав «не судьба ли это?». Она увезла меня в летний лагерь, о существовании которого я даже и не знал. Идеальный поступок, девочка спасла мою честь, если не жизнь.
Но так не могла продолжаться долго, мама пыталась воздействовать на меня через отца, из-за чего мы с ним серьезно повздорили. Впрочем, как и всегда, тут даже удивляться нечему. Мои мысли в лагере постоянно возвращались к поездке в Париж, которую я не смогу больше откладывать. А очередной звонок родительницы поздним вечером подтолкнул меня на решительные действия – я сделал то, о чём уже думал неоднократно.
Вначале я думал помириться со Стефанией, своей последней девушкой, с которой мы провстречались дольше всего. Её знали мои родители, знало всё светское общество, у неё богатые известные родители и она красива – что ещё могло понадобиться моей матери?
Но мой взгляд совершенно случайно пал тогда на Регину. Она сидела в кухне выделенного нам в лагере домика, в темноте, и лишь свет от экрана ноутбука подсвечивал её серьезное сосредоточенное лицо. «Почему бы и нет?» подумалось мне тогда.
И я решился.
И не прогадал.
В сравнении со всеми моими бывшими, Регина действительно была самой адекватной. Она не теряла сознание при виде меня (да, бывало и такое), не визжала, даже не заикалась. Только её глаза начинали как-то немного странно блестеть и этого я, увы, не мог объяснить. Да оно и не требовалось.
Она ничего не требовала.