— Что ты только можешь понимать?! Ты хоть знаешь, что такое проблемы?! Что ты понимаешь избалованная, пустая кукла Барби, привыкшая к тому, что у неё всё как по-маслу!
Я почувствовала, как внутри что-то кольнуло, его слова меня ранили, ведь я не считала себя такой, или просто не замечала в себе этого.
— Что? — прошептала я.
Преступник был в ярости, а я была обижена, и не за то, что я десять дней нахожусь под круглосуточным наблюдением, не за то, что он похитил меня, и не за то, что мои родители не находят себе места, а за то что он назвал меня пустой.
— Уйди, — произнёс парень.
— Пустая?
— Я сказал, уйди.
Я почувствовала, что из глаза вырвалась слеза.
— Это ты пустой! Ты заставляешь людей страдать, и я говорю не о себе, а о своём отце, у которого больное сердце, о своей маме, которая не спит ночами. Ты алчный и бесчеловечный!
Я поддалась истерике и выбежала из кухни.
Я наплевала на всё и зарыдала в подушку, мне вмиг стало плохо так, как не было ещё за эти десять дней. Возможно, слова преступника являлись правдой, но она была горькой. Я ведь, и правда, была избалованной всем: роскошью, деньгами, ухажерами, с которыми я любила играть, возможно, в этом и заключается моя пустота, я думала, что всё можно купить за деньги, но скольких парней бы я не заставляла страдать, я не любила, ни одного из них, потому что они гнались за моей состоятельностью, я за репутацией, которая, как оказалось ничего не стоит, даже она не спасает, когда это действительно нужно. Я почувствовала себя не нужной никому, кроме мамы и папы, и это угнетало.
В комнату вошёл преступник, а я всё ещё продолжала всхлипывать.
— Прекрати реветь, — произнёс парень. — Британи, слышишь?
Я подняла лицо.
— Ну, давай, скажи мне ещё что-нибудь приятное! Скажи, что я искусственная и никчемная и моя жизнь ни гроша не стоит!
Преступник подошёл ко мне и крепко взял за руки.
— Что свяжешь меня?! Ну давай!
Преступник мягко смотрел на моё лицо, вновь удивив перепадом настроя.
— Ну же, как там тебя Джон, Сэм, Арнольд? Давай связывай, можешь и рот заклеить.
— Успокойся, — тихо произнёс он и отпустил.
Его голос звучал монотонно и нежно. Я нахмурилась и посмотрела ему в изумрудные глаза, а потом застыла, на его лице не было ни злости, ни гнева, ни ярости. Он смотрел на меня и улыбался, а я, затаив дыхание, вглядывалась вглубь его непознанной души, которая таилась в его теперь добром взгляде.
Он приблизился ко мне настолько, что при моём дыхании по его лицу пробежал холодок. Момент выбил меня из колеи, и я открыла что-то новое для себя в нём.
— Прости, — произнёс преступник и потупил взгляд. — Прости меня.
Этого я уж точно не могла ожидать. Я смутилась и невольно прикусила губу. Он встал, я пристально продолжала смотреть на него и следила за каждым его движением. Произошло что- то невероятное и непонятное моему разуму, но я прочла искренность в его глазах, его словах, его лице, которое теперь будет являться мне во сне.
Преступник схватился за голову и после вышел, оставил меня с бардаком в голове одну.
Я вошла на кухню и вновь села за стол, где задумавшись, сидел преступник.
Я подтянула себе тарелку с остывшей яичницей.
— Самое страшное может быть в человеке это пустота его нутра, отсутствие его души, отсутствие человечности, ведь тогда ты просто ходячая туша без сердца, без чувств и эмоций.
Преступник смотрел на меня с интересом.
— Я не хочу быть пустой, — прошептала я. — Ведь даже ты не такой.
— Британи, я открыл окно, что бы ты подышала свежим воздухом, извини, но только это я могу предложить тебе.
— Спасибо, — сказала я и набила рот едой.
— Похититель!!Ну где ты там?
Я лежала на диване, запрокинув ноги, и щёлкала пультом.
— Ну что ты кричишь?
Преступник вошел в комнату, вытирая полотенцем голову.
— Футбол начался!
— А что ж ты раньше не позвала?
— Я позвала!
— Так, ладно, какой счёт?
— Пока ничья.
— Мне кажется, что это пока затянется до конца матча.
— Возможно, поживем, увидим.
Мы мило наблюдали за игрой, успевая перекидываться комментариями.
— Странно, что ты разбираешься в футболе, это неженская игра.
— Ну уж дудки! В детстве я ходила с папой на каждый матч. Он всегда хотел сына, а родилась я — мальчик в юбке.
Парень засмеялся.
— Кроме любви к футболу, я не заметил в тебе ничего мальчишеского.
— Ты что долго за мной наблюдаешь?
Парень замялся, и наш разговор нарушил телефоны звонок. Преступник нервно соскочил с места и, схватив трубку, ушёл в другую комнату. Через пять минут он накинул куртку и вошёл к гостиную.