Конечно, интенсивность представляет собой континуум, который охватывает не только большее, но и меньшее. Вы можете взять эмоцию экстаза и затуманить ваши образы, ощущения с чувствами и внутренний диалог так, что она превратится в приятное, легкое возбуждение или удовлетворение. Людям редко приходится прибегать к столь радикальному и эффективному приему, как изменение интенсивности, для переживания эмоций, в которых они нуждаются или которых желают. Если, например, вы найдете время покопаться в собственных переживаниях, то, вероятно, найдете примеры ситуаций, в которых вы обманывали себя и испытывали простое удовлетворение, тогда как на деле заслуживали экстаза. Или могли быть случаи, когда вы испытывали восторг и экстаз, тогда как более адекватным явилось бы чувство обычного удовлетворения, – например при увеличении жалования на доллар в час при том, что в действительности вы нуждались и желали гораздо большего.
Примерами структурно похожих, но разных по своей сравнительной интенсивности (от менее интенсивных к более интенсивным) эмоций являются следующие:
разочарование – » грусть – » горе
удовлетворение – » радость – » восторг – » экстаз
беспокойство – » расстройство – » тревога – » истерика
любопытство – » заинтересованность – » возбуждение – » страсть – » одержимость
неодобрение – » гнев – » бешенство
Хотя мы показываем динамику интенсивности лишь в одном направлении, стрелки могут быть направлены в обе стороны. При необходимости вы можете преобразовать свою «страсть» в более приемлемое «возбуждение» или «гнев» – в более терпимое «неодобрение»; для этого вам нужно приглушить интенсивность ваших ощущений, образов и внутреннего диалога. Однако снижение интенсивности бывает подобным изъятию специй из супа. Легко добавить, но труднее изъять уже добавленное. Перейти от одной из этих эмоций к другой часто бывает легче не путем понижения интенсивности, а через изменение других компонентов. В следующей главе мы подробнее коснемся этого вопроса.
Всем нам случалось в тех или иных ситуациях и в то или иное время испытывать чувство собственной неполноценности, но что касается Джонатана, нашего клиента, то он находился в плену у этой эмоции, ощущая свою неполноценность практически постоянно, в любой ситуации. Естественно, он уклонялся от постановки перед собой каких-либо целей, а если и ставил их, то быстро сдавался перед лицом неизменного чувства неполноценности. Неудивительно, что он попросил нас помочь ему «сохранить интерес к разного рода деятельности» и «не прекращать ее, пока не будет получен какой-нибудь результат».
Вскоре мы выяснили, что Джонатан вызывал в себе чувство неполноценности тем же путем, каким это делают многие из нас: он проводил сравнения между собой и другими людьми. В ходе сопоставлений он «открывал» для себя, что именно из вещей, которых он не умеет делать, умеют или не умеют делать другие. Другим необходимым ингредиентом была его убежденность в том, что коль скоро он не способен сделать что-то, что под силу другим, то он никчемнее этого человека. Наверное, вы и сами назовете примеры ситуаций, в которых сравниваете себя с окружающими, устанавливаете свое несовершенство и принимаете его за доказательство своих нелицеприятных качеств. Например, оказавшись на танцплощадке, вы видите, как изобретательно и грациозно двигаются другие танцоры, тогда как сами вы, как вам кажется, топчетесь на трех ногах, и все они – левые. То, что вы двигаетесь иначе, чем, другие посетители танцплощадки, означает для вас, что вы не столь хороши, как они, а потому вы испытываете чувство неполноценности.
Однако сравнения Джонатана не ограничивались танцплощадкой. Он постоянно сравнивал свои способности с навыками, талантами и достижениями других людей. Поводом для сравнения было буквально все – их смех, походка, бег, вождение машины, улыбки, речь, танцевальные па, манера общения, капиталовложения и ожидание лифта. Уразумев, что склонность Джонатана к сравнениям полностью вошла у него в привычку, мы заставили его обратить внимание на отношения, в которых теперь он был лучше, чем раньше, и сделать это путем постоянного задавания себе вопроса: «В чем я стал лучше?» Вместо того чтобы попытаться заставить его покончить со сравнениями, мы просто изменили их предмет. Он немедленно перешел от чувства неполноценности к ощущению себя способным на эффективные действия в гораздо большем количестве ситуаций, и испытывал это чувство намного чаще. Он также начал вести себя в соответствии с этой новой эмоциональной реакцией, сохраняя заинтересованность и участвуя в продвижении к желаемому, не уходя в кусты, как он всегда поступал прежде.