Полковник не обязан был посвящать своего подчиненного во все детали операции, которую он задумал с другим полковником.
Без единственного свидетеля – жалкого охранника Пестова, который как сквозь землю провалился сразу после прошлогодней истории, брать Аудитора было бесполезно. Поэтому необходима более тонкая интрига.
Глава 6
Если сказать, что неожиданный звонок его бывшего подчиненного привел бывшего министра внутренних дел Хохлова в тревожное состояние, значит не сказать ничего. Олег Борисович от своих людей в министерстве был отлично информирован о том, что именно Смирнягин, один из лучших его следователей, оказался в самом котле следствия по делу убитого губернатора, а затем в операции «Меморандум», которую с некоторых пор вела ФСБ.
– Неужели Смирнягин собственной персоной? – с неподдельной радостью прорычал он в трубку. – Рад. Правда, очень рад. Чем обязан?
– При вашей способности к аналитике, Олег Борисович, вам нетрудно будет догадаться. Так что не заставляйте меня сочинять нечто специально для радиослушателей. А что касается эмоций, то я тоже рад слышать вас. Хотел бы продолжить, встретиться, так сказать, в приватной обстановке.
– Так в чем же дело? Приезжай ко мне на работу или домой.
– Я бы предпочел на нейтральной территории, Олег Борисович, где-нибудь на воздухе.
– Нет вопросов, – голосом понимающего нюансы человека сказал Хохлов. – Давай погуляем в районе Архангельского. Скажем, завтра, в семь вечера.
– Слушаюсь и повинуюсь, товарищ начальник.
На следующий день, ровно в 19.0 °Cмирнягин подъехал к воротам знаменитой усадьбы. Буквально вслед за ним прибыл и Хохлов. Он сам был за рулем. Бывшие коллеги обменялись крепким рукопожатием.
– Знаешь, Александр Васильевич, страшно хочется есть. Здесь в сторонке имеется одна забегаловка. Чистая. Не засвеченная. Приглашаю.
– Не откажусь, – широко улыбнулся Смирнягин. – У меня аналогичный случай. С утра не питался.
– Все холостякуешь?
– А куда денешься? Видно, такая у меня планида.
Они заказали цыплят табака, по салату и бутылку белого вина.
– Вы, конечно, знаете, чем я сейчас занимаюсь, – то ли спрашивая, то ли утверждая, начал разговор Смирнягин.
Хохлов выразительно закатил к небу глаза, мол, я не Бог, но кое-что знаю.
– Тогда можно я без предисловий?
И не дождавшись ответа, потому что был в нем абсолютно уверен, спросил:
– А какой лично у вас контейнер для меморандума? Тоже хитрый?
– А ты как хотел? Своя рука владыка.
– Значит, наше предположение, что контейнеры – ваших рук дело, не лишено основания?
«Браво, Мацкевич!» По выражению лица своего бывшего шефа Смирнягин понял, что предположение Мацкевича было верным.
– Скорее твоих, Александр Васильевич. Ведь ты по-прежнему числишься в министерстве. Не окончательно, так сказать, стал «голубым».
Произнеся эту двусмысленную фразу, Хохлов хохотнул и продолжил:
– Или тебе гэбэшные погоны не выдавали?
В Хохлове вновь проснулся постоянный конкурент ФСБ.
– Не сподобился, я вообще предпочитаю жить и работать в гражданской одежде. Менее жарко.
– Ладно, не обижайся. А контейнеры придумали наши умельцы. По моей, разумеется, просьбе. Когда нужда заставила.
– Так у вас-то какой?
– Какая тебе, собственно, разница? Ну, например, коробка из-под часов Breitling. Что это вам дает?
– Так, следствие. Кража титановой вазы из квартиры Листова – ваша работа?
– Не оставлять же ее твоим оперативникам. Не ровен час начали бы отверткой ковырять. А это опасно. Предупреждаю как бывшего коллегу. Может взорваться. Так задумано.
Олег Борисович говорил искренне. Он действительно не хотел ненужных жертв.
– Скажи, Александр Васильевич, зачем вам гоняться за контейнерами? Чтобы обезвредить нас как политическую силу?! Так мы пока, насколько я понимаю, не принимали никаких решений, чтобы кто-то из штанов выпрыгивал.
– А как же устранение Листова? Это тоже ваша работа? – скорее спонтанно, чем продуманно спросил Смирнягин и тотчас пожалел, что сделал это.
Хохлов никак не ожидал подобного вопроса.
– Говори, да не заговаривайся, Александр Васильевич. Я уже сказал, почему мы забеспокоились. Поэтому и увели контейнер с документом. И уничтожили его, будь спок, чтобы никому неповадно было. А убийство? Это, скорее, кто-то из конкурентов покойника. У него их было выше крыши. Это я тебе говорю.
По тону, которым он произнес короткий монолог, Смирнягин понял, что на 99 процентов попал в точку.
– Извините, Олег Борисович. Но, возможно, и вы не всеми материалами располагаете. Но так или иначе, беру свои слова назад.