Когда математик-паинька, сын близких друзей, в чьей семье Олег Борисович нередко гостевал, обратился к нему с фантастической просьбой – взять его под свою опеку в качестве тайного агента, тот ошалело посмотрел на паренька.
– Если откажете, наломаю немало дров, так и знайте.
– Послушай, парень, это мне напоминает сцену из какого-то фильма, где Гайдар или Корчагин записывается в Красную Армию.
Они спускались по лестнице, куда Костик выскочил проводить гостя.
– Я ни тот и ни другой. Все надоело. Математика надоела, я ее щелкаю, как вы – семечки. Вот вам не надоело, что вас окружают одни умственные импотенты с трехклассным образованием? А у меня классные мозги. Идеи.
– Нескромно. Очень нескромно, студент Костик.
– Скромных студентов сегодня нет. Скромные уже вспахали всю целину и разгрузили все арбузы на железнодорожных товарных станциях. Отец о таких рассказывал… Так попробуете или нет?
– Давай еще встретимся, тогда и определимся. Позвони мне в субботу.
Все последующие за этим четыре года Аудитор постоянно находился на связи с Хохловым. Ему он и сдал картонную коробку, в которой находилась украденная из квартиры губернатора ваза.
Бывший министр сознавал значимость момента. Это был первый случай со времени подписания меморандума, когда контейнер с одним из экземпляров подписантов вернулся в альма-матер – секретный отдел МВД, где, собственно, и был изготовлен накануне выборов перед миллениумом. И хотя вот уже как год Хохлов в этом ведомстве не командовал, высокая должность и старые связи делали свое дело.
– Что делать с экспонатом? – Через десять минут, после того как контейнер был доставлен, Хохлов позвонил главе Администрации Президента Дорошину, главному координатору среди подписантов меморандума.
– В твоем бывшем ведомстве, в Музее славы МВД, еще имеются свободные полки? Туда и отправь. Шучу. Уничтожать надо, твои умельцы не предусмотрели альтернативы. А сам, будет вечерком минута, заскочи.
– Сегодня не смогу, у меня встреча с Аудитором, надо расспросить, как все прошло. А то у меня пока лишь однобокая информация – от своих ребят в министерстве.
Бывший министр действительно оказался двуликим Янусом. С одной стороны, следственную бригаду по расследованию убийства губернатора возглавлял его хороший приятель со времен работы в уголовном розыске, а с другой – именно ему Аудитор докладывал об исполнении поставленной задачи.
Возможность устранения предателя государственных интересов – губернатора Листова – обсуждал с ним только глава Администрации Президента Дорошин. Для обоих предательство государственных интересов было налицо. И позволить пьянице губернатору дальше продолжать болтать языком грозило крахом всему замыслу идеологов меморандума. Исполнителем был выбран Аудитор. К своим двадцати семи годам парень уже оправдал свое звонкое и несущее в себе постоянную угрозу агентское имя.
Подняв воротник своего щегольского плаща, Мещеряков перебежал улочку и, оказавшись за спиной прапорщика Пестова, тихо скомандовал:
– Кругом!
Ни жив ни мертв, охранник развернулся. Несмотря на клинический испуг, он обрадовался. Значит, этот офицер не шутил тогда в подъезде. Может, все обойдется. Слава богу, может, действительно откомандируют в Москву для дальнейшего прохождения службы.
– Значит так. – Аудитор нежно взял Пестова под руку. – Во-первых, давай без чинов. Во-вторых, служба, на которую ты поступишь, сверхсекретная. Запомни. И лишних вопросов не задавай. Ты Родину любишь?
– Так точно! – чуть ли не во весь голос отрапортовал бывший охранник.
– Прокол. Лишаешься увольнительной. Я же сказал тебе, что служба сверхсекретная, а ты голосишь, как иерихонская труба, да еще в самом центре столицы. Никто не должен знать, что ты из органов.
– Виноват, не учел.
– Ладно, проехали. Жить будешь на конспиративной квартире вплоть до моих особых указаний.
Мещеряков отвел прапорщика на съемную квартиру после того, как поведал своему «патрону» суть задуманного эксперимента по вызванному в Москву охраннику и получил его «добро».
Поначалу Хохлов не на шутку разозлился:
– Какого черта?! Серьезнейшая операция, а ты что вытворяешь?
Когда-то, в самом начале их странного сотрудничества, он не раз ловил себя на мысли, что его личный агент и по совместительству сын друзей является натуральным шизофреником, живущим в придуманном им самим виртуальном мире. Но долго этой мыслью генерал не озабочивался.
Если бы кто-то задался целью в последние годы проанализировать его собственные поступки и приказы, то, возможно, счел бы и его, мягко говоря, не совсем и не всегда адекватным здравому смыслу. Но кто у нас в стране, строго говоря, адекватен?! И может ли кто-то здесь вообще быть адекватным? Наверное, воздух виноват. При длительном воздействии вызывает коллапс мозга.