Заложник судорожно вздохнул и продолжил говорить горячо, с трудом переводя дыхание. Он не хотел умирать. Хотя и верил, что со смертью ничего не кончается. Но не хотел. До последней секунды не понимал, что это конец. Даже когда нож уже был перед глазами. Он старался не смотреть на клинок, но сверкающая сталь завораживала, от нее нельзя было отвести глаз. Юсуф положил руку на плечо заложника.
— Не стоит это вспоминать.
Заложник судорожно перевел дыхание. Он понимает. Но как такое забыть? Теперь он понял, как хочет вырваться из этого подвала. Как хочет увидеть родных. И дописать книгу о теории относительности. Юсуф кивал, глядя в глаза заложнику. Может быть, все еще получится. Ведь никто здесь не хочет его смерти. Его хотят обменять на бойцов. И тогда он вернется домой. Юсуф сам услышал фальшь в своем голосе. Почему он фальшивит? Не верит в благополучный исход этой истории? Если честно, не верит. Не верит в то, что израильтяне отдадут несколько сотен бойцов за пожилого человека, свернувшего не в ту сторону на шоссе. Заложник словно прочел мысли Юсуфа. Он не обольщается и не строит нереальных планов. Скорее всего, никакого обмена не будет и его убьют. Заложник опустил голову. Его продолжала бить мелкая дрожь. Пытаясь ее сдержать, он сжимал кулаки и подпирал ими челюсть, но глаза оставались мутными и бегающими, словно заложник пытался обмануть собеседника.
Значит, им вряд ли удастся довести свой разговор до конца. Юсуф тут же пожалел, что произнес эту фразу, но она вырвалась откуда-то из глубин подсознания, обозначив владевшее им искреннее желание.
Заложник слабо улыбнулся одними губами. Это какое-то наваждение. Ему еще никогда не удавалось довести до конца ни одного разговора о книге. Юсуф удивленно поднял глаза. Почему? Заложник судорожно дернул плечами, и в его лице появилось что-то заячье. Он несколько раз пытался заговорить об управлении энергиями с разными людьми, но беседа как-то сама собой заходила в тупик. Религиозные люди не хотят слышать иных точек зрения, кроме той, к которой привыкли. Людей светских интересуют только их повседневные проблемы. Они не верят, что эти проблемы хоть как-то связаны с тем, о чем говорит он. Юсуф сел за стол напротив заложника, сложил руки перед собой. В это действительно сложно поверить. Все слишком просто. Отправь куда-то ввысь свои энергии, загрязненные жизнью в материальном мире, получи чистые, и твоя жизнь изменится? Заложник вздохнул. Все это просто только с первого взгляда. На самом деле получить чистые энергии из духовного мира далеко не всегда просто. Для этого придется выполнить условия.
Юсуф заволновался. Стоит ли начинать этот разговор? Заложник кивнул. Почему же нет? Возможно, это его последняя возможность высказаться. Юсуфу стало неловко. Он не хотел признаваться даже самому себе, что спровоцировал заложника на этот разговор. «В конце концов, человек, находящийся в шоке, хочет высказаться. Прямое дело врача его выслушать», — подумал он, отгоняя от себя все иные мысли.
Заложник поискал глазами книгу. Она оказалась на тумбе возле кровати. Юсуф неторопливо прошелся по подвалу, взял книгу, положил ее на стол. Странно устроены люди. Только что этот человек избежал смерти, а сейчас сидит, листает свою книгу с видом библиофила, нашедшего какой-то раритет в книжных залежах где-нибудь на набережной Сены. Заложник провел ладонью по страницам, склонился над книгой и объявил:
— Я хочу показать вам, как работают правила, записанные в книге. — Он перелистал несколько страниц и нашел то, что искал. — Вот, вероятно, самое известное правило. О соблюдении субботы. В этот день в материальный мир спускается самая чистая энергия с высших этажей духовного мира.
Заложник положил руки на стол и разжал кулаки. Юсуф заметил, что его взгляд светлеет и проясняется.