2.7
Боль в горле жгучая и пульсирующая, а в голове нарастает давление, как будто надувается шарик. Мне нужно оказать сопротивление. Защититься. Я могу. Но Руслан успевает раньше.
- Остановитесь! – он сильно встряхивает его за плечи и, вцепившись в одежду, с трудом оттаскивает от меня. – Ваше Вели… Владислав! Хватит! Ты будешь жалеть! Все! Хватит. Хватит!
Я наклоняюсь не в силах продышаться от боли и шока. Он сумасшедший, совершенно безумный, взрывной! Поднимаю голову и невольно вздрагиваю от прожигающего взгляда. До ужаса разъяренный. И мне страшно, я инстинктивно готова к тому, что придется бежать. Именно бежать. Спасаться. Это то, что он делает, заставляет чувствовать себя жертвой, людей, которые прибыли с ним и теперь держаться как можно дальше, старательно отводя глаза, Руслана, который не рискует дотронуться или хоть немного повысить голос, и даже меня. Пугает эта чудовищная жестокость, скрытая в каждом движении.
Руслан, заметив мое состояние, пытается отвлечь его на себя.
- Королева нашлась, - продолжает он срывающимся от напряжения голосом и, кажется, мужчина начинает его слушать. – Она здесь. Ничего не случилось. Это недоразумение. Ее Величество цела. Я присматривал. Королева проведала больных в госпитале. Только и всего.
Я точно не ожидала услышать ложь от него. Мне враз срывает все планки.
- Госпиталь? Королева? Не надо врать! Я не Ирэн, – перевожу взгляд на короля и хриплый голос становится сильнее, холоднее. – Какого черта? Что вы делаете? Таскать за волосы! Душить! Ни один уважающий себя мужчина не позволит подобного в отношении женщины! Это насилие. Это омерзительный поступок. Я вас ударю, если еще посмеете подойти, просто подойти, ко мне!
В нем разворачивает бездну такой ад, что во мне все вопреки твердости слов сжимается. Как делать шаг в бездну, зная, что призрачный мост не появится под ногами.
- Повтори, Ирэн, - он делает шаг в мою сторону, грубо отталкивая Руслана.
На секунду мне самой кажется, что я не выдержу и отступлю, но слова звучат поразительно твердо:
- Я. Не. Ирэн.
Руслан снова вклинивается между нами, только теперь обращается ко мне.
- Ради Солнца, перестаньте! – шепчет он едва различимо. – Вспомните! У вас было запрещенное оружие! Вы угрожали королю! Вы вмешались в государственные дела! Такое простительно только членам королевской семьи!
- Я никогда не лгала и не стану лгать! – отвечаю быстро и решительно.
- Придется! Иначе вас повесят! Повесят! Слышите? Молчите!
Ему приходится отступить, и я снова сталкиваюсь с озлобленным и взвинченным королем. Отчего-то взгляд прикипает именно к короне. Массивная, грубая, с острыми гранями, между которыми опасно сверкают камни. Мне кажется, что я вот-вот увижу струящуюся из-под короны кровь, настолько страшно и грозно она выглядит.
Не могу представить человека, которому бы она подошла больше. Да она с ним сливается в нечто единое, полностью ассоциирующееся с властью.
- Ты стала такой смелой, милая. Продолжай.
То, как он произносит «милая»… Я еще не встречала подобного. Словно грязью облил с ног до головы и лицом в зловонной луже вывозил. И этот вкрадчивый голос, в котором так и звенит ярость, чистейшая злость, питаемая самым глубоким презрением.
- Я не ваша жена. Я вообще не понимаю, как у вас может быть жена. Где в своей душе вы храните нежность? Между деспотизмом и садизмом? Так не бывает.
Говорю самым спокойным и безразличным тоном, какой только возможен, но с каждым словом его глаза чернеют, соперничая с тьмой, с дымом, что взвивается над полыхающим огнем.
- С твоим языком точно нужно что-то делать.
- Мне просто не стоит разговаривать с вами. Вы никого не слышите. Ваше Величество.
Я обхожу его, оставляя за спиной, и даже не оглядываюсь.
3.1
- Ваше Величество! Плащ!
Один из солдат с поклоном протягивает мне темный сверток, когда я, погрузившись в свои мысли, прохожу мимо. Благодарю его и накидываю теплую, подбитую мехом накидку на плечи. Только сейчас замечаю, что вся продрогла после купания в пруду, но даже не чувствовала этого, когда на меня обрушивалась лавина с самым скверным и жестоким норовом мира.