Но я не готова. Это как оказаться в ужасном кошмаре: ночь, выстрелы, кровь и никакой надежды на помощь.
Мне очень страшно, но я словно отгораживаюсь, отбиваюсь от страха, прячусь от этого монстра под одеялом. Случайная пуля выбивает крошку из кирпича прямо над головой. Я рефлекторно прикрываюсь рукой, но когда убираю ее, мир вдруг меркнет.
Надо убираться. Сейчас же! Уходи!
Попытка осмотреться ни к чему не приводит – тьма кромешная, но я по-прежнему слышу выстрелы, чувствую асфальт, мелкие камни под руками. Подорвавшись, на что-то наталкиваюсь, и шум в ушах неуловимо меняется. Становится тише. Я непозволительно мешкаю, стараюсь протереть глаза ладонью. Меня словно окутала тягучая мгла. Такой темноты не бывает в природе.
Рука находит на стене ручку примеченной ранее железной двери, без особой надежды дергаю ее, и вдруг шквал дикой головной боли валит на колени. Я кричу, сжав руками голову. Пронзает чувство, будто меня сплющивает высоким давлением и звук такой, как в метро – все громче и громче.
В сознании проносится странное слово, я не могу ни повторить, ни понять смысла. Но в следующий момент давление, шум, боль – все исчезает. Тьма снимает свои шоры с глаз – и я замираю. Волна холода коброй бросается на меня, заковывая в ледяные цепи.
Нет, это невозможно. Нереально.
Но под моими ладонями не асфальт. Под моими ладонями гладкий белоснежный мрамор.
1.2.
Следующим возвращается слух. Окружающие звуки создают невообразимую какофонию: визгливо обрывается музыка скрипок, мягкий шум голосов прорезают ужасные крики, непонятные глухие удары звучат совсем рядом, их сменяет угрожающий треск и шипение.
Шатаясь, я тяжело поднимаюсь с колен, все глубже погружаясь в шоковое состояние.
То золото, что мягко отливало в мраморе оказывается тысячами свечей в ослепительно хрустальных люстрах, спускающихся со сводчатого потолка, расписанного иллюстрациями дев, рыцарей, битв, увенчанного капителями позолоченной бронзы. Роскошные канделябры, изящные торшеры, хрупкие вазы и прекрасные скульптуры украшают поистине огромный зал, сражающий своим великолепием, величественностью, блеском драгоценностей.
Здесь сотни людей в восхитительных вечерних нарядах. И всех их захватила паника. Обезумевшая толпа сливается в одну неразличимую массу, словно разыгравшаяся вода, чьи волны набрасываются одна на другую, не щадя себя. Я скольжу взглядом по укрытым ковровой дорожкой ступеням, которые отделяют меня от людского бедствия, и оборачиваюсь.
Трон высится на расстоянии руки. Я моментально забываю, как дышать. Он подавляюще массивный, весь из золота и мрамора, роскошного красного бархата, и венчается мордой оскалившегося льва, такого большого и свирепого, словно выпрыгнувшего со страниц древнегреческих мифов. Невероятная искусная работа мастера, вселяющая раболепный ужас и восторг.
Я опускаю глаза – и капкан захлопывается, раня острыми, заточенными гранями взгляда. Колючий, жесткий и обжигающе ледяной. Он разъедает самоконтроль, заставляет нервничать и вытаскивает наружу слабости. От мужчины веет звериной злостью и чистейшей агрессией. Его глаза глубокого темно-синего цвета убивают во мне все чувства, оставляя механику рефлексов.
Теперь я вижу, что вокруг трона темнеют не подушки. Это люди. Мужчины, чью белоснежную парадную форму окрасила в закат кровь.
Все с перерезанным горлом. От уха до уха, глубокая жуткая рана. Некоторые тела еще вздрагивают в конвульсиях – смерть их настигла всего несколько мгновений назад. Кровь выносит к моим ногам отрезанный палец – кто-то попытался закрыться рукой. Напрасно. Я снова смотрю на мужчину на троне. Он поднимается, но взгляд его нацелен мне за спину.
Рядом!
Я вспоминаю, что все еще сжимаю пистолет, бью нападающего ногой, отталкивая, стреляю в него. Разум с радостью облегчения хватается за привычное дело. Человек, который пытался ранить меня длинным странно загнутым ножом, с ног до головы закутан в черную ткань, и я не могу даже приблизительно понять, кто он.
Но он не один.
Я отшатываюсь, и лезвие задевает руку по касательной. Черная фигура снова бросается на меня, двигаясь слишком стремительно. Я стреляю, но не уверена, что попадаю, нападающий словно размывается в пространстве. Еще одного успеваю убрать в прыжке. Другого - на подходе к трону. Последний скрывается за статуей и метает в меня короткие ножи. Я падаю на пол, перекатываюсь, избегая смертельно быстрых лезвий. К колоне поспевают несколько мужчин, и черная фигура непостижимым образом скрывается.