Что случилось, Ира? Откуда ранение?
Сесть получается далеко не с первой попытки, но я упорствую, попутно поражаясь размаху кровати, где и шестеро человек никогда не встретятся. Постельное скользкое и липнет к вспотевшей коже – наверное, шелковое, но черный цвет вызывает желание скорее выбраться из него.
Я поднимаю балдахин и спускаю ноги на холодный пол из крупного светло-серого камня. На мне длинная тонкая сорочка, обрисовывающая контуры фигуры, и я не помню, чтобы покупала ее. Но настоящее потрясение зарождает комната.
Столь богатую, статусную обстановку сложно забыть, и не каждому суждено воочию увидеть. Красная обивка мебели и стен играет багряными бликами в декоративных фигурных фонтанах. Белоснежные ковры с длинным тонким ворсом устилают каменный пол одним сплошным мягким полотном. И золото. Много золота. Оно заменяет и дерево, и металл в рамах картин, в деталях мебели, в тканевых узорах и в хрупких статуэтках. Розы в высоких стеклянных вазах источают сладкий одурманивающий аромат. Я чувствую, как сдавливает горло, и темнота, танцуя, кружит перед глазами – чуждое место, незнакомое, невозможное.
Как ты здесь оказалась?
Я нервно растираю шею и лицо холодными ладонями, как вдруг что-то больно царапает щеку. Медленно с опаской подношу руку к глазам, но посмотреть не решаюсь. Чувства твердят: на моем безымянном пальце массивный перстень.
Обручальное кольцо, Ира. Кольцо, которого там быть не может.
Так и не открыв глаза, я прячу руку за спину. Впервые теряюсь в такой всепоглощающей растерянности. Не могу вспомнить вчерашний день, в голове пугающая пустота. Хочется закричать от бессилия. Сама не замечаю, как по телу дорожка за дорожкой разбегается болезненный озноб. Я обнимаю себя за плечи и снова оглядываюсь. Не представляю, что желаю отыскать в чуждом месте, но словно утопающий, пытаюсь ухватиться за соломинку.
Кровать нашла пристанище на небольшом возвышении. Кто-то каждую ночь совершает восхождение на Олимп – уже многое говорит о самооценке. Я спешно поднимаюсь, едва устояв под приступом головокружения, и преодолеваю три низких ступени. На каждой из них мое сердце замирает, когда глаза отмечают новые грани комнаты.
Комнаты, Ира? В лучшем случае, это президентский номер в пятизвездочном отеле.
Серебряные воды зеркальной стены рисуют роскошный камин в виде морды льва. Я прищуриваюсь – он словно знаком мне, и вот это действительно страшно. Будто что-то опасное притаилось в памяти и готовится прыгнуть, затачивая когти и скалясь. Я трясу головой.
Комната невероятно большая, несоизмеримо огромная для одного человека, и потолок так высок, что вновь кружится голова.
Сзади!
Я резко оборачиваюсь.
Никого. Ощущение чужого присутствия так же неожиданно, как появилось, исчезает. Я ежусь и торопливо подхожу к окну, отдергиваю тяжелую портьеру.
Ночь. Бархатная безлунная ночь, чернее черного, темнее тьмы. Далекие городские огни ничего не освещают, и я разочарованно бросаю затею.
Слабость дает о себе знать, но я лишь сцепляю зубы, хоть и замечаю, что движения мои нервны, резки, все равно продолжаю искать зацепки. Я подхожу к высокому комоду и тяжело опираюсь на крышку. Один за другим выдвигаю ящики.
Пусто. Все пусты. Я злюсь и слишком сильно толкаю один из них.
Тишину комнаты нарушает визгливый звук разбивающегося стекла. Черт! Что-то упало на пол. Я обхожу комод и наклоняюсь за слетевшей фоторамкой. Отряхиваю ее от мелких осколков и не сразу осознаю, что вижу. Я столбенею.
Это миниатюра. Портрет. Мой портрет.
Мой и того, кого я никогда не встречала.
Обернись!
В одном из уцелевших осколков мелькает непонятный блик. Я выпускаю рамку и стремительно оборачиваюсь.
В тот же момент мужчина с портрета сжимает мои плечи и толкает к стене.
Большое спасибо за лайки! Очень-очень приятно)
1.4.
Его глаза, как покрывающий инеем мороз.
Я в панике пытаюсь отбиться, но сильная рука ложится мне на горло и, словно куклу, приподнимает над полом.
Он так близко, что я замираю, совершенно ошарашенная, обезоруженная внезапностью и его сокрушительной злостью. Стою на кончиках пальцев и с хрипами втягиваю воздух, но все еще стараюсь отодрать от горла безжалостно сжимающуюся ладонь.