Так ведь, сложность ещё и в том, что в зависимости от длины каждой цепочки (а они, в одном веществе, могут быть неодинаковыми между собой), в зависимости от плотности их переплетения и от формы «скручивания» сильно меняются свойства состоящего из них полимера! А полимер же идеально чистым не бывает. В нём обязательно содержаться примеси других химических элементов, кроме водорода с углеродом, как та же сера, например, которые так же влияют и изменяют конечные свойства получившегося материала…
И это только один единственный, самый распространённый в производстве пластик под названием «полиэтилен»! А их, как я уже упоминал, десятки видов! Если не сотни! И каждый из них ничуть не менее сложен в понимании и получении!
Ум за разум зайдёт, если с налёту пытаться создать и применить нечто настолько сложное сразу на практике! А ещё и травануться не слабо можно. Или на воздух взлететь: этилен — это же ведь газ, не имеющий ни цвета, ни запаха! Притом, горючий. Поди пойми, много его вокруг тебя или мало? Так ведь, он ещё и не только он — из сочетаний атомов углерода, водорода и кислорода, чего только вообще сложиться не может! В том числе и весьма опасного для здоровья того, кто этим будет дышать.
Это я вот теперь так говорю: здравые мысли, спокойные рассуждения, разумные выводы… А в тот раз, как я на энтузиазме кинулся синтезировать «пластмассового комара» на Алининой кухне, нарезав в посудину с дистиллированной водой мелких кусочков полиэтиленового пакета, я о таких мелочах, как защита органов дыхания и контроль концентрации опасных газов в помещении даже и не думал. У меня же «поток»! У меня вдохновение…
Чем эта попытка закончилась? Закономерно чем — новым визитом в больницу и скоропостижной смертью в палате интенсивной терапии. Ничем другим бешеный научный энтузиазм и не заканчивался никогда. Тех же Кюри вспомнить… Хотя, пример не самый удачный: эти героические супруги довольно долго прожить умудрились, учитывая с какими материалами и какого класса опасности они у себя дома работали.
Мне так сильно, как им, не повезло — я умер в тот же день. Хрен пойми от чего. Диагноз Алина услышать не успела, отправившись следом за мной в новую «итерацию» «петли». Вроде бы, до самой полночи состояние моё определялось врачами-токсикологами, как стабильно-тяжёлое.
Но в полночь, как и заведено всем известной сказкой, «карета превратилась в тыкву» — заверещали приборы, забегали реаниматологи… потом всё затихло, дверь палаты открылась, хмурые и мрачные работники «адреналина и дефибриллятора» начали выходить, на ходу стягивая с рук перчатки. А Алина полетела в новое утро.
Она — сразу во «вчера», а я, сперва в своё писательское «сегодня». Туда, где меня ждали чемоданы, нервы, дети, школа и экзамены. А ещё тренировки. Или кто-то думал, что я не выделю себе пару часиков и там? Ну, тот просто плохо меня знает.
И только потом уже в новую «итерацию» к поджидающей меня там Алине.
— С добрым утром, дорогой, — весёлой улыбкой встретила мой выход из ванной комнаты девушка в привычном уже мне розовом халатике.
— «Дорогой»? — удивлённо вскинул брови на такое приветствие я.
— А что? С этой странной «петлёй», мы с тобой живём уже, практически, как настоящие муж и жена: ночуем под одной крышей, вместе занимаемся, вместе едим, вместе гуляем. Разве что, просыпаемся только в разных кроватях. Но я слышала, что и такое довольно во многих семьях практикуется…
— Какое-то странное у тебя представление о семьях, — хмыкнул я.
— Почему же, странное? У нас дома, например, почти так и заведено: все встречаются утром в общей гостиной, здороваются, расходятся по своим делам, чтобы встретиться немного позднее за общим завтраком в столовой и разъехаться по своим задачам, чтобы позднее встретиться уже за обедом, а после и за ужином, — пожала плечами девочка.