— Чем планируешь сегодня заняться? — отвела взгляд в сторону и поспешила перевести тему девушка.
— Я… — поднял руку и почесал в затылке, потом потёр этой же рукой горло. — Пойду учиться, — тяжело вздохнул я, понимая, что будет больно…
Катерина, к счастью, была у себя в медпункте. Не пришлось прикладывать дополнительных усилий и тратить лишнее время на её поиски. Достаточно было дойти до знакомого кабинета и постучаться в дверь.
Самое интересное, что открывшая мне дверь женщина не выглядела заспанной, апатичной или похмельной. И это притом, что только вчера, по её времени, прошёл Бал в честь праздника Нового Солнца. А он ведь не только в Императорском дворце проходил — в Лицее не менее масштабное действо проводилось, на котором штатный медик просто никак не могла быть не задействована. Даже завидно стало при взгляде на неё, ведь невольно вспоминалось то состояние, в каком я сам пробудился тем утром… или этим? Сложно всё с этой темпоральной запутанностью.
— Отлично выглядишь, — не преминул отметить я.
— В кои то веки выспалась, — ответила она с довольной улыбкой, сладко потягиваясь и жмурясь от удовольствия.
— Это как так? — взлетели в непонимании мои брови от такого её ответа. — А как же вчерашний бал?
— Я взяла отгул. Ненавижу балы, — даже поморщилась она от упоминания этого слова.
— Неожиданно, — признал я. — Ты была бы несомненной звездой вечера.
— Знаю, — отозвалась она. — Думаешь, ни разу не была?
— Хм, уверен в обратном.
— Ты-то чего припёрся? Твоё-то «вчера», сколько часов назад закончилось? — подняла она запястье с изящными часиками на нём к глазам. — Пять? Или шесть?
— Ближе к пяти, наверное, — попытался вспомнить свою самую первую «итерацию» и прикинуть время, прошедшее с окончания Бала до её начала.
— Бодренький ты какой-то слишком для пяти-то часов, — с подозрением прищурила глаза она. — Так чего припёрся? Ты не ответил.
— Учиться, — совершенно честно и с совершенно честным видом ответил ей я.
— Учиться? Сегодня? — открылись на полную ширину её глаза, а правая бровь вопросительно изогнулась. Лицо её стало выражать крайнюю степень скепсиса. — Уверен? Тебе ж в Германию улетать через три дня. Тебе, разве, об учёбе сейчас надо думать?
— Вот именно! У меня: ВСЕГО три дня осталось. Три дня, в которые я имею возможность прикоснуться к знаниям и опыту самого Высокорангового Водника из известных мне! В таком положении, даже минуту лишнюю терять — настоящее кощунство!
— Хм, язык у тебя хорошо подвешен, — хмыкнула она. — А, если серьёзно?
— Так я серьёзно, Кать, — ответил ей. И да, такое обращение — это не перебор: она сама разрешила мне так её называть. Даже не разрешила, а рекомендовала. И на брудершафт мы за это выпили. Только она — дешёвое крепкое пойло, а я минералку. И было это в том баре… ещё до того, как… она скрылась в подсобке. С психологичкой, кстати, я тоже пил. Так что, могу и её теперь просто Лариской звать. Но это так, к слову. — Ты разве не знаешь, как меня Император на вчерашнем Балу подставил?
— Откуда ж мне знать? — искренне удивилась она. — Я проснулась-то только час назад. Газет и новостей не читала.
Я на это молча оттянул часть форменного кителя, на которой был прицеплен злополучный значок Ратника Воды, привлекая к нему внимание женщины. Та присмотрелась и глаза её округлились.
— Борька чего, совсем охренел, что ли, со своими интригами? Ему Гениев не хватает?
— Ну, первоначально он мне Воя хотел присвоить, — решил всё-таки сказать пару слов в оправдание Императора я. — Но там было посольство ЮАИ, и те сочли данное его действие… предосудительным… Их Баталодор вызвал меня на поединок… а я, дурак, согласился.
— Баталодор какой Стихии? — уже вполне деловито поинтересовалась Катерина.
— Воздуха.
— Кардона, что ли? — задумчиво прищурилась она, откидываясь на спинку. Весь разговор наш происходил в её рабочем кабинете. Она сидела в своём кресле за своим письменным столом, я же расположился напротив неё на стуле для посетителей.
— Он самый, — подтвердил её догадку я.
— Что-то я тогда не вижу следов у тебя на лбу. Не уж то, он промазал семейной коронкой? — чуть приподняла брови она. Затем, без предупреждения и каких-либо подготовительных движений, которые могли бы выдать её намеренья и предупредить меня, ударила чем-то до крайности быстрым. И «бронебойным».
Увернуться я не успел. Да и «покровы» не спасли, ни простой, ни «стихийный». Миг, и в моём теле две лишних дырки: одна во лбу, одна — напротив сердца.