- Это он у тебя стоит или плавает? Кстати, я случайно услышал, что вы тут обсуждали вопрос, кто как кончает. Так вот, эта игрушка кончает лучше вас обоих, вместе взятых. Для начала она кончит тебя. Человек поднял ствол автомата и нажал на спуск. Раздалась шуршащая очередь, и аквариум, лопнув, рассыпался на мелкие осколки. Двадцать тонн зеленоватой воды рухнули на кафельный пол, и окровавленный мертвый Мадридский вместе со своими девками оказались среди осколков. Вода стремительно разлилась по просторному помещению, и неожиданный визитер резво вскочил на деревянный лежак, стоявший у стены. - Не хочется ноги мочить, - хрипло прокомментировал он свой прыжок. - Ну как, девчонки, нормально кончает моя машинка? Лучше, чем этот покойник? Девчонки, знавшие, что голосить нельзя ни в коем случае, сбились у стены в мокрую дрожащую кучку грудей и ягодиц и молчали. Молодцы, - похвалил их человек в маске, направляя ствол на Самолетова, который замер на своем дощатом лежбище, - знаете, что молчание - золото. Ну, золота у меня нэма, вы уж извините… Зато, когда я уйду, вы заберете все, что у них в карманах, Что значит «когда я уйду»? - неуверенным голосом спросил Самолетов, Ты… Вы хоть объясните, что вам нужно, если какие-то проблемы, можно решить. Да ну тебя! - брезгливо ответил человек, и по его хриплому голосу было слышно, что он поморщился под маской. - Мне на тебя и смотреть-то противно, не то что разговаривать. Он спокойно поднял ствол и выпустил еще одну короткую очередь. На голой груди Самолетова появилось несколько черных дырочек, из которых потекла кровь, и он, отвесив челюсть, уставился неподвижными глазами в потолок. - Ну вот, - удовлетворенно прохрипел человек и повернулся к девчонкам, полдела сделано. Услышав это, девчонки дружно задрожали, а Альбина даже тихонечко завыла. - Да нет, - поторопился сказать человек в маске, - я не в том смысле. Никто вас не тронет. То есть, конечно, при таком образе жизни вы обязательно найдете приключения на свои гладкие задницы, но лично я вам ничего плохого не сделаю. А вообще… Он откашлялся и продолжил своим грубым хриплым голосом: