добрать участников бригады «ух». Трое, говоришь? Ну что ж, будет вам и трое. Атос, Портос и Арамис, блин. Кто там у нас? Сидоренко принялся перебирать в уме своих подчиненных и невольно скривился. Эх, бздиловат народ, даром что морды поперек себя шире и глаза навыкате! Полковника давно мучила мысль, что не повезло ему с личным составом. Карманы у всех оттопырены, а вот насчет того, чтобы послужить без страха и упрека, с инициативой и смекалкой, - кишка тонка. Только и горазды ксивами махать да на безобидной мелкоте власть показывать. Не на кого положиться - чтобы по-настоящему, без оглядки! Один Жабко, как свет в окошке… Кстати, а вот и первая кандидатура! Пятидесятилетний Тарас Жабко был, как это ни странно, старшиной и в то же время давним другом и проверенным соратником полковника Сидоренко, Познакомились они еще в Барнауле, где молоденький лейтенант Сидоренко начинал свою карьеру после окончания новосибирского Высшего училища МВД. Салагу Сидоренко сразу же назначили старшим патрульного наряда - чтобы оттоптал как следует сапоги, прежде чем заслужить право по кабинетам телеса наращивать. В подчинении у него и оказался сержант Жабко. По сравнению с Сидоренко Жабко выглядел ветераном. Он к тому времени уже оттарабанил в органах целых два года и прекрасно разобрался, где на ментовской службе пряники лежат. Хохляцкая смекалка не подвела. Новоявленный начальник и его первый в жизни подчиненный быстро сошлись. Да и могло ли быть иначе - они прекрасно дополняли друг друга. Опытный Жабко на карьеру не претендовал - давно уже понял, что по его характеру старшина - самое то. Ответственности минимум, зато возможностей хоть отбавляй. Особенно в смысле общения с населением с целью раскулачивания всевозможных торгашей - от мелких бабуль до жирных кооператоров и ларечников. Сидоренко, напротив, лелеял самые честолюбивые замыслы и в мечтах уже примеривал к своим кургузым лейтенантским штанам генеральские лампасы. Поэтому он с удовольствием дал Жабко полную волю решать материальные вопросы, как тому заблагорассудится. Сам же с головой погрузился в кадровые интриги. И небезуспешно - его постоянно куда-нибудь переводили, каждый раз с повышением. И каждый раз он умел устроить так, что вместе с ним переводили и верного Жабко. В результате нынешний полковник и вечный старшина к настоящему моменту представляли собой чрезвычайно эффективный симбиоз. Начальник УВД был уверен в Жабко, как в самом себе, - такой не подсидит. Ему это просто не нужно. А в смысле повышения благосостояния человек незаменимый -благодарный за покровительство Жабко исправно отстегивал начальнику ровно половину от своих доходов. И ни разу не обманул - молодец, честный парень! К тому же Жабко всегда был в курсе всех ментовских слухов и сплетен и исправно доводил их до сведения своего друга-начальника. В управлении многие уже начинали его побаиваться. Да, без такого не обойтись в деликатных и небезопасных делах. Тем более в таком деле, которое намечено на завтрашнее утро. «Вот вам и кардинал Ришелье», - весело подумал Сидоренко, вспомнив закулисного воротилу из телесериала с Боярским в главной роли. Книг он не читал, поэтому о романе Дюма имел смутное представление. Остальных делегатов подобрать было проще пареной репы. Кто там у нас главный по организованной преступности? Ага, господин подполковник Семчук. Вот и пусть протрясет пузо, побеседует с подопечными. Подтвердит профессионализм, так сказать. А кто в мэрии постоянно околачивается? Дорогушазаместитель, полковник Кушаков. И его туда же. Чтобы заодно лишний раз почувствовал, кто в управе хозяин. А то что-то больно боек стал в последнее время - уж не сам ли в генералы метит? Сидоренко внезапно громко засмеялся, вспомнив, как на первое апреля они с Жабко разыграли Кушакова. Сварганили поддельный министерский приказ -мол, отныне всем чинам от генерала и выше велено носить лампасы не только на штанах, но и на трусах. И ведь поверил, хорек! Да, здорово повеселились тогда. Ну ладно, с укомплектованием бригады «ух» покончено. Теперь главное. Как опытный и ответственный профессионал, полковник Сидоренко пришел к выводу, что он лично должен осмотреть место завтрашней сходки. Как говорится, во избежание чего, Есть такое слово - надо! Верный Жабко получил необходимые инструкции и отправился готовить машину. Уже начало темнеть, когда управленческий УАЗик выполз на берег Оби. Так и есть - остров, обозначенный на предоставленной людьми Круга подробной карте, как миленький чернел на фоне полыхающей оранжевыми закатными бликами воды. - Ну что, Тарас, готовь плавсредство. Тарас вытащил из машины двухместную надувную лодку с ямаховским мотором, Пускай эти, блин, дипломаты завтра веслами машут - а у нас под рукой магазин… Веселый рыбак» бизнесмена-патриота Мирзоева. Который всегда готов помочь органам - безвозмездно, ха-ха, Подкачав плавсредство компрессором, Жабко спустил его на воду. Минут через десять экспедиция высадилась на остров. Пока Сидоренко прогуливался вдоль кромки воды, Жабко обшарил каждую кочку, даже пару раз по-собачьи разметал песок в показавшихся ему подозрительными местах. Под конец из-за сгустившейся темноты пришлось воспользоваться фонариком. Все было чисто. - Ну что, будем собираться в обратный путь, - решил полковник, выслушав доклад Жабко. С трудом подавил он в себе желание засунуть под какую-нибудь кочку «Макарова» - нельзя, мы же солидные, блин, люди! Слово держим. И они уже было направились к лодке. Вдруг в луче фонарика, которым Жабко напоследок провел по воде, высветилась какая-то темная куча. Покачиваясь на речных волнах, куча медленно приближалась, пока не застряла на отмели метрах в пяти от берега. - Это еще что? - пробормотал Сидоренко. Уж не круговская ли подлянка? Или Вертяковские собрались с духом свинью подложить? - Тарас, а ну-ка глянь! Жабко, чертыхаясь, снял ботинки, носки, закатал форменные брюки и полез в воду. Когда до непонятной кучи оставалось не более пары шагов, он замер, как столб, и громко икнул. Ну? - свистящим шепотом позвал Сидоренко. Ему стало не по себе. Жабко неуверенно подошел к куче, протянул к ней руку - и тут же отдернул. Да тут трупак! - наконец откликнулся он. - Что еще и трупак, мать твою? - не сдержался Сидоренко. - Толком говори, не стой бараном! - Да ты не переживай, Саныч, успокоил Жабко разволновавшегося начальника. Наедине он общался с Сидоренко по-дружески, при сослуживцах же, понятное дело, таких вольностей себе не позволял. Трупак как трупак, - пояснил он, - раздутый весь. Давно, видать, плавает, может, от самого Новосибирска, Ого, да у него гайка на пальце! Что за гайка? - враз опомнился Сидоренко. - А ну, погоди! Он моментально разулся и прошлепал к утопленнику. Тот выглядел жутко. Распухшее тело забродившим тестом выпирало из-под разлохмаченного костюма, на месте лица колыхалась какая-то творожная подушка. Но менты не барышни, Жабко перевел луч фонарика на правую руку покойника. Ослепительно заблестел массивный золотой перстень. Да он, похоже, еще и с - О-о-о! - оценил находку начальник УВД. брюликами! А ну, Тарас, давай! флегматичный Тарас пожал плечами и ухватился за перстень. Он не отличался брезгливостью. Сидоренко придерживал покойника за пиджак, стараясь не вляпаться в полуразложившуюся плоть. - Тяни! - рявкнул он. И Жабко потянул. Однако разбухший палец утопленника не отпускал драгоценную находку. - Давай, давай! Жабко рванул изо всех сил. Подгнивший палец не выдержал и оторвался вместе с перстнем. Оба мента разом рухнули в воду, поднимая тучи брызг. Туловище утопленника по инерции наползло на Сидоренко, и он зашипел от омерзения, в панике отталкивая его руками. В довершение всего склизкий палец выскочил из сжатой пятерни Жабко, как пробка из бутылки шампанского, отлетел далеко в сторону и вместе с перстнем навеки исчез в речной пучине. Пока менты возились с трупом, пустив его вниз по течению от греха подальше, пока перлись на лодке и запихивали ее в машину, они окончательно продрогли. Только далеко за полночь добрались до города Сидоренко и Жабко, насквозь промокшие, грязные и злые как черти. Вылезая из машины у своего дома, полковник даже не посмотрел на товарища. Жабко помалкивал в тряпочку - знал, что виноват. Покорно порулил отсыпаться перед ответственным мероприятием. А Сидоренко не спалось. Не помогли и заветные сто пятьдесят граммов -Гжелки» местного разлива. До утра ворочался он под теплым одеялом. Переживал. Не спалось и Борису Тимофеевичу Вертякову, да только по другой причине. Лежа в кровати и разглядывая лепнину на потолке своей спальни, он думал. Думал о том, правильно ли подобрал своих представителей для завтрашних переговоров. И терзался при этом смутными сомнениями. Вспоминал, не упустил ли чего. Какой-нибудь мелочи, которая может привести к необратимым последствиям. Ведь от поведения делегатов напрямую зависит его, Вертякова, личная судьба! Приходилось раз за разом вспоминать все подробности совещания, которое он провел вчера вечером в самом узком кругу наиболее надежных, по его мнению, соратников Отзвонившись полковнику Сидоренко после разговора с Кругом, Степан Тимофеевич сразу же углубился в изучение брошюры под названием «Руководящие работники мэрии города Томска». Брошюру эту он сам распорядился издать, как только занял руководящее кресло. Уступил просьбам коллег, жаждавших публично отметиться в роли больших начальников. Более того - распорядился принудительно распространить издание по всем городским, районным и школьным библиотекам. Стремление выделиться из серой массы надо поощрять - это в интересах государства! И вот на тебе - пригодилась книженция. Все перед глазами, с биографиями и характеристиками, выбирай не хочу, Ну и кого же выбрать? Вертяков долго перелистывал брошюру, выписывал в сафьяновый блокнот с монограммой подходящие фамилии. Потом вычеркивал, в задумчивости грыз серебряный «Паркер», опять выписывал, чертил понятные одному ему стрелки и знаки, Наконец оторвался от исчерканного блокнота. Вот они, наши герои. Бродский Михаил Борисович, начальник юридического отдела. Изворотлив, хитер. Крючкотвор, каких мало, кого хочешь заболтает - как-никак бывший адвокат. По роду бывшей профессии активно общался с уголовниками из числа клиентов, многие ему благодарны за скошенные сроки и уход из-под суда подчистую. Да и в УВД у него масса знакомых по той же части, есть и прикормленные. Кому, как не ему, со всей этой публикой общаться? К тому же хорошо повязан - сидит на городских нотариальных конторах, на откатах по арбитражным делам. Скрупулезно делится доходами -по крайней мере за руку на крысятничестэе его еще никто не поймал. Ценный кадр. Будет за старшего, Парамонов Виктор Игоревич, Витек. Заведует городским хозяйством. Знает его назубок, как свинья знает каждый сучок собственного корыта. Медлителен, но цепкий, как клещ. И, как клещ, готов насасываться с этого самого хозяйства, пока не лопнет. Впрочем, до этого пока далеко. Не один такой город, как Томск, способен высосать до донышка Витек. Не зря понимающие люди пророчат ему большое будущее! Вполне годится на роль ходячего справочника для Бродского, если дойдет вдруг до нового дележа доходных мест. К тому же а молодости баловался президентским видом спорта - кандидат в мастера по дзюдо. А ну как пригодится, не ровен час? Хорошо. Дойдя до третьей фамилии, Борис Тимофеевич поморщился. В компанию обязательно следовало бы включить кого-нибудь из силовиков. Однако после того как начальник городского УВД превратился в самостоятельного фигуранта переговорного процесса, у Вертякова остался всего лишь один кандидат, которого с некоторой натяжкой можно было причислить к представителям силовых ведомств. Да и тот - Хачик Гамлетович Погасян, начальник налоговой службы города и области, Ну да делать нечего, ему хоть пистолет по службе положен. Хотя как раз пистолет завтра и ни к чему - они же на остров в одних трусах поплывут, Легко спрогнозировав реакцию своих избранников на такую перспективу, Вертяков нахмурился. И разозлился одновременно. Ну откуда взять людей? Деньги загребать, сидя в казенных креслах, все рады - а отдуваться ему одному! - Ну, страна! - процедил он сквозь зубы, и перевел телефон в режим конференции, и тоном, не допускающим возражений, вызвал всех троих к себе. Немедленно, Все прошло на удивление гладко. Хоть Борис Тимофеевич и не чувствовал себя больше Юлием Цезарем, однако сумел собраться и принять довольно грозный вид. Вполне достаточный для вразумления подчиненных, какими бы шишками на ровном месте они себя ни считали. Он хорошо подготовился. В кратких, но образных выражениях объяснил Бродскому и Парамонову с Погасяном, куда и зачем они должны завтра утром отправиться и как им нужно там себя вести. И отчеканил, заметив демонстративное отсутствие энтузиазма: