- Молодец, Яблоков! - подбадривал командир орудия замкового, тельняшка на котором промокла насквозь. - От наших снарядов фашистам еще жарче!
И комендор выдержал огромную физическую нагрузку, обеспечив полную скорострельность орудия. Передовой расчет не посрамил своего доброго имени.
В этот день отличились многие. В зарядном погребе подносчику полузарядов комсомольцу Ефимову пришлось одному работать за двоих. Когда в перерыве между стрельбами его спросили: "Справишься ли и дальше с такой работой?" - он ответил: "До тех пор, пока не упаду, погрузку полузарядов обеспечу. Уверен, что задержек из-за меня не будет". Ефимов действительно не подкачал: подача полузарядов шла непрерывно.
Вместе с нами вели огонь 312-я и 343-я батареи. На долю подчиненных Николая Новицкого выпал особенно тяжелый труд - стрелять им пришлось больше всех. И Краснознаменная батарея вела бой так, как это подобает орденоносному подразделению.
Десять часов не прекращали красногорцы методического огня, перемежаемого огневыми налетами. Над батареями висело голубоватое облако дыма. Орудийные залпы сливались в сплошной неутихающий гром. Воздух, прокаленный солнцем и сгоревшим порохом, дрожал, колебался над фортом. И сквозь это зыбкое марево я видел в визир, как на вражеском берегу поднимались то густо-черные, то серо-желтые гигантские фонтаны взрывов.
На воздух взлетали склады и эшелоны с боеприпасами, рушились укрепления, выходили из строя батареи врага. В результате артиллерийского огня и двух массированных налетов авиации за этот день было разгромлено 176 неприятельских объектов из 189, намеченных к уничтожению. Был также подавлен огонь 25 вражеских батарей. Всего за 9 июня береговая и корабельная артиллерия провела 156 боевых стрельб, израсходовав 4671 снаряд калибром от 130 до 406 миллиметров.
Но, понятно, все эти цифры стали мне известны значительно позже. А тогда, вечером, командование сообщило нам об итогах дня в более общей и эмоциональной форме: укрепления врага обращены в прах! Те самые укрепления, которые, как писал противник, "не пробьет ни один, ни тысяча русских снарядов. Еще не создали москали снаряд такой пробивной силы, который смог бы сокрушить наши узлы".
О событиях доследующих дней у меня сохранились дневниковые записи. Вот они:
"10 июня. В 2 часа 14 минут получен сигнал "Орел" плюс один час". Это значит, начало артподготовки в шесть плюс один, т. е, в 7 часов. В 2 часа 42 минуты "плюс один час" к сигналу "Орел" отменили. Значит, открывать огонь будем в шесть ноль-ноль.
На этот день нашей и 312-й двенадцатидюймовой батарее поставлена задача: огневыми ударами по районному центру Райвола, цели No Г-215 и Г-216 нарушить управление и воспрепятствовать подходу резервов противника.
В 5 часов 3 минуты батарее объявлена боевая тревога.
В 5 часов 58 минут установили связь с самолетом-корректировщиком. Через 15 минут самолет доложил о готовности корректировать огонь нашей батареи.
В 6 часов 15 минут батарея открыла огонь по цели No Г-215, дистанция 198 кабельтовых, азимут 04-32 и по цели No Г-216, дистанция 195 кабельтовых, азимут 04-24.
В 6 часов 22 минуты батарея стрельбу прекратила, выпустив по врагу 11775 килограммов металла.
Одновременно с нами по Райволе вела огонь 312-я батарея, которая выпустила примерно столько же ме-талла.
Самолет-корректировщик сообщал: "В районе цели наблюдаю до шести очагов пожаров и большой силы взрыв". Значит, попали хорошо, куда надо!
В 9 часов получили информацию, что в 6 часов утра проводился пятиминутный удар всей войсковой, береговой и корабельной артиллерией (мы, выходит, в нем не участвовали), а затем в течение 2 часов 15 минут велся методический огонь по запланированным целям, чередовавшийся с массированными артиллерийскими ударами. В 8 часов 20 минут пехота и танки 21-й армии, поддержанные мощным огнем орудий и ударами авиации, перешли в наступление.
Вечером стало известно, что войска 21-й армии прорвали первую оборонительную полосу Карельского укрепленного района на фронте в 20 километров и продвинулись на глубину до 12 километров, форсировав при этом реку Сестру.
11 июня. С северного берега ветер доносит глухой нeсмолкающий рокот. Там идет напряженный бой. Наши артиллеристы переживают так, словно сами идут вместе с наступающими частями.
Ранним утром расчеты заняли свои места у пушек. Заканчиваются вторые сутки нашей боевой работы. За эти сутки люди почти не покидали боевых постов.
Сегодня особенно четко работали замковые Аранзон и Никандров, наводчики Николаев и Климкин. Погребные комсомольцы Плакатнов и Баденов справлялись каждый за двоих, успевая вовремя подавать снаряды. В перерыве между стрельбами комсорг батареи младший сержант Гусев созвал комсомольское собрание. На повестке дня один вопрос: "О примерности комсомольцев Плакатнова и Баденова во время боевой стрельбы". На собрании было решено выдать Плакатнову рекомендацию для приема его в кандидаты партии. На всех боевых постах вывесили призыв: "Работать в бою, как комсомольцы Плакатнов и Баденов!"
Сегодня 12-я железнодорожная батарея 180-миллиметрового калибра наносила удар по станции Тюрясевя. Огонь корректировали штурман лейтенант Крестинин и летчик младший лейтенант Жиряков. В районе станции они наблюдали взрыв и очаг пожара.
343-я батарея в течение часа вела методический огонь по перекрестку шоссейной и железной дорог в районе Ино. К исходу дня войска 21-й армии вышли к главной полосе обороны противника - так называемой "новой линии Маннергейма" - и с ходу заняли опорный пункт Кивенина.
12 июня. Сегодня особой активностью отличились 332-я и 331-я батареи 33-го отдельного артиллерийского дивизиона, действуя на подавление вражеских батарей.
13 июня. По батареям противника вели огонь три стационарные и две железнодорожные батареи Ижорского сектора, а также бронепоезд "Балтиец". Они обеспечивали тральные работы наших кораблей в районе Толбухина маяка. Корректировщики огня лейтенант Черных, младший сержант Коваленко и старший краснофлотец Данилов наблюдали два взрыва у вражеских огневых позиций.
14 июня. В 6 часов утра изготовились к бою. Получен сигнал "Киев - 915". Поставив вместо "Ч" цифру 915 и вычтя из нее указанные в плановой таблице огня часы и минуты, получил результат: 800. Это значит, начало артподготовки в восемь ноль-ноль.
Сегодня будем обеспечивать прорыв войсками 21-й армии второй линии обороны на реке Ваммельсуун-йоки.
В 7 часов 45 минут установили связь с самолетом-корректировщиком. Он доложил о готовности корректировать огонь по цели No 27.
В 8 часов батарея открыла огонь по наземной цели на дистанции 190 кабельтовых, азимут 01-73. В соответствии с плановой таблицей строго по времени выполнили два огневых налета и дважды вели методический огонь.
Кроме нашей батареи из состава сектора стреляло еще 9 стационарных и железнодорожных батарей.
В 9 часов 35 минут штурман-корректировщик ободрил нас своим докладом: "Район цели окутан дымом и огнем".
Войска 21-й армии, закончив перегруппировку сил, после 75-минутной артиллерийской подготовки в 9 часов 15 минут перешли в наступление в направлении Сахакюля.
В течение дня батареи Ижорского сектора поддерживали наступление наших войск и провели 40 стрельб по узлам сопротивления, пересечениям дорог и батареям противника. В 28 случаях был подавлен огонь вражеских батарей, на неприятельском побережье наблюдалось 7 взрывов и 4 пожара.
15 июля. Поддерживая наступающие войска, бронепоезд "Балтиец", 5 железнодорожных и три стационарные батареи нашего сектора вели огонь по противнику. В 32 случаях батареи врага были приведены к молчанию. В районе целей наблюдалось 10 взрывов и пожары.
Советское информбюро сообщило: "На Карельском перешейке войска Ленинградского фронта, продолжая развивать наступление, прорвали в районе Мустамяки, Кутерселькя вторую сильно укрепленную долговременную оборонительную полосу противника. В течение дня войска овладели опорными пунктами Мустамяки, Сюкияля, Неувола, Раеватту и фортом Ино..."