– Да откуда ж во мне сто кило возьмётся? – возмутилась Юрате.
– Просто надо лучше питаться. Сохраняй оптимизм.
Переглянулись и рассмеялись, оба с чувством «вот теперь совсем хорошо».
– Как же мне тебя не хватало! – сквозь смех сказала Юрате. В смысле Аньов.
Потом они долго гуляли, читай – хаотически перемещались по городу. К старой иве, конечно, пошли первым делом; что Лех, обхватив сразу оба ствола, заплакал, мне признаваться не велено, поэтому так и запишем: он совершенно невозмутимо друга-дерево обнимал. Заглянули во двор к ёлке Соне, где с зимы красовались портреты Виталика кисти (мелка) Миши (Мирки, Анн Хари); Лех, увидев их, удивился: «Как так вышло, что твои загребущие пограничники эти шедевры вместе со стенами не унесли?» Ели суши (и взяли с собой коробку, Лех заявил, что он теперь птичка божья, постоянно должен что-то клевать), заходили во все кофейни, в одну – выпить кофе, в остальные – просто побыть. То и дело орали, невоспитанно тыкая пальцами в стены, витрины, афишные тумбы, граффити, клумбы, окна: «Узнаёшь? – Почти узнаю!» – и обнимались от избытка и сложности охвативших их чувств.
Когда стемнело и зажглись фонари, сели на лавку в маленьком сквере, разбитом на склоне крутого холма, напротив пустой летней сцены, словно ждали, что скоро начнётся спектакль. Но они, конечно, не ждали, просто Лех решил доесть суши, а Юрате – перекурить. Она как раз думала, что можно тащить Леха в «Крепость», благо после заката бар уже точно открыт. И одновременно заранее знала, что сегодня этого не случится. И завтра. Не то чтобы совсем никогда, но скорее всего, нескоро. Вот интересно, с чего бы? Зачем откладывать то, что можно (и хочется) сделать прямо сейчас?
Ладно, чем гадать, лучше расспросить Леха. Чёрт его знает, может, дал какой-то дурацкий зарок? Или высчитал по своим хитрым ведьминским формулам, что переступить порог «Крепости» ему надо, к примеру, накануне летнего солнцестояния, иначе встреча пойдёт не впрок? Или Леху пока просто рано показываться старым друзьям? Всё-таки слишком долго был духом. Вроде бы с ним всё нормально, но мало ли. Вдруг я чего-то не вижу? Человеческие глаза такие человеческие глаза.
Пока она думала, Лех доел свои суши, отнёс коробку в урну, вернулся, сел рядом, сказал:
– А не настолько мир изменился, чтобы я не смог устроить туман. Законы природы более-менее те же. Влажность в Вильно прекрасная, как всегда и была. Всего-то делов – забрать тепло с неба, отправить в землю. В смысле из воздуха в почву. Даже самому ничего нагревать не надо, просто перераспределить.
– Типичная старая ведьма, – усмехнулась Юрате. – Объелся и ну буянить.
– Ага.
Лех выглядел очень довольным, как всякий человек, обнаруживший, что прежние навыки никуда не девались. Обычно умения надо поддерживать, тренировать, но всё-таки если ты в детстве ездил на велосипеде, то и годы спустя вряд ли с него сразу свалишься, а если ты ведьма, значит, точно сможешь устроить туман.
В сквере резко похолодало, с плюс (примерно) двенадцати чуть ли не до нуля. Но Юрате этого почти не почувствовала. Во-первых, ей холод по барабану, а во-вторых, она была целиком захвачена зрелищем, смотрела, как клубится поземный туман, как он постепенно (стремительно) поднимается выше, вот уже сцена исчезла, и кусты, и деревья, остались только верхушки самых высоких елей… так, всё, верхушки тоже не разглядеть.
В тумане было почти светло, но всё равно ни черта не видно, даже собственные ладони – только если к лицу поднести. Очень сыро, одежда насквозь промокла, зато опять потеплело, как днём. И запахи явственно изменились, хотя в чём именно заключаются изменения, хрен вот так разберёшь.
Юрате сидела, смотрела, вдыхала воздух, остро пахнущий счастьем, в смысле, сырой землёй, думала: «Так и знала, что Лех это сможет. Хорошо теперь заживём».
Лех заговорил очень тихо и чуть-чуть нараспев, с такой интонацией детям сказки на ночь рассказывают. И ведьмы про своё колдовство.
– Когда я только начал учиться, у нас преподавал один очень крутой чувак. Но это я сейчас понимаю, а тогда он казался слишком странным даже для ведьмы. Одевался шикарно, но при этом выглядел полным психом, ходил, пританцовывая, говорил, как будто стихи читал. Ну, правда, запоминалось всё сразу и намертво, хочешь ты того или нет. Он очень много давал нам на вырост, такого, что будучи молодым и неопытным, даже теоретически не поймёшь. А потом жизнь идёт, ты растёшь, и эти знания как бы сами всплывают в памяти. Всегда в самый нужный момент. И в частности, он рассказывал про туманы. Что это простое атмосферное явление имеет дополнительный смысл. Туман – это, можно сказать, сон реальности. Поэтому в тумане вносить в неё изменения почти так же легко, как влиять на спящего человека, чтобы исправить его настроение, ускорить процесс исцеления или чему-то сложному научить. Я сейчас, пока ел, это вспомнил. И тут же туман напустил. Это вообще интересно, как всё чётко сработало. Мы оказались дома – или дом нас сам обступил.