Пока он говорил, Анн Хари окончательно распроснулся. И быстро сообразил, что за такое насилие над его свободной и независимой личностью можно только благодарить. Но один вопрос у него оставался:
– А как ты кошку собрался везти?
– Да на руках, конечно, – ответил Ший Корай Аранах, разливая по чашкам кофе, который, исполнившись особой утренней святости, заранее сам сварил. – Но на всякий случай я купил переноску… на самом деле, аж три. Чтобы Бусена могла выбрать, как мы выбираем одежду. По-моему, домик для путешествий гораздо важней, чем свитера и штаны.
– Ну и как, она выбрала?
– Сам посмотри.
Кошка Бусина-Бусена и правда залезла в просторную сумку из войлока, куда Ший Корай Аранах положил свою старую кофту. Свернулась на кофте клубком и спала.
– Хорошо, что мы не в ТХ-19, – улыбнулся Анн Хари. – Там так сложно путешествовать со зверями! Им какие-то специальные справки нужны.
Ший Корай Аранах согласился:
– Что мы не в ТХ-19 – радость, способная скрасить даже самые трудные дни.
Кошка в полёте вела себя идеально: первым делом очаровала пилотов, а потом почти всю дорогу дремала то в переноске, то на руках. Анн Хари был потрясён её полной невозмутимостью, сам гораздо сильней волновался, когда впервые сел в самолёт. А Ший Корай Аранах улыбался: да с чего бы она беспокоилась, я же ей про устройство летательных аппаратов всё объяснил. И картинки показывал. И что в полёте качает, а иногда подбрасывает, заранее предупредил.
Когда шли в город через Длинный парк по Бестолковой аллее, где этой осенью листья деревьев были голубыми, синими, сизыми, словно их неизвестным науке способом накрыла Лехова тень, Анн Хари вертел головой, как приезжий, впервые попавший в Грас-Кан. Всё смешалось – разноцветные заросли, неповторимые запахи здешней земли, корпуса Больших Городских мастерских, его детские воспоминания, ШиКоНах в подаренной Лийсом форменной куртке Эль-Ютоканского Потустороннего с Бусиной на плече, сигара из Тёнси в кармане, пустая кошачья переноска в руке, пара непрочитанных книг из несбывшейся вероятности в рюкзаке – так что Анн Хари начинало казаться, будто это происходит во сне. С одной стороны, да какая разница – что пережил, то твоё навсегда. А с другой – тогда снова придётся подскакивать прямо с утра, впопыхах собираться, вспоминать, что обычно берут в дорогу, искать, где у куртки рукав, вызывать такси силой слова адрэле (иначе на окраине Козни его не найти), делать крюк ради покупки дорожной кошачьей еды в специальных удобных банках и дорожного же горшка. А потом пытаться хоть немного поспать в полёте, просыпаться от любого толчка, волноваться за кошку, перестать волноваться за кошку, безуспешно пробовать почитать. Или хуже того, проснуться и выяснить, что ШиКоНах вообще не планировал ехать в Грас-Кан. И с лётчиками не договаривался. И Бусине не обещал. Ну уж нет! – возмущённо думал Анн Хари. И на всякий случай сказал: «Мы прилетели в Грас-Кан наяву». Друг покосился на него с интересом, но смеяться не стал, а только кивнул.
Дома Ший Корай Аранах и кошка сразу отправились исследовать новую территорию, а Анн Хари остался сидеть на крыльце, как будто был не хозяином, а стеснительным гостем и ждал, когда его пригласят.
На самом деле, ничего он, конечно, не ждал, просто сидел на пороге, как любил сидеть в детстве. И не то чтобы вспоминал те моменты, скорее, заново их проживал. Как будто вернулся из школы, и теперь можно клеить на окна цветную бумагу, или отправиться к папе в бар, или залечь на диване с книжкой, или подбить приятелей заглянуть в Пустой Дом, или в одиночку пойти исследовать какой-нибудь незнакомый район. Столько прекрасных возможностей, одна заманчивее другой! Ему всегда было трудно выбрать, потому что хотелось сразу всего.
И сейчас то же самое, – весело думал Анн Хари. – Я Ловец книг из Лейна, художник из несбывшейся вероятности, горемычный мёртвый создатель Грас-Кана, завсегдатай подпольного бара, псих и умник, сновидец, помощник ангела, ничего не отдам, всё моё.
– Эй, – спросил Ший Корай Аранах, – ты чего не заходишь в дом?
– Просто вспомнил, как люблю сидеть на пороге.
– Да ты и так всегда на пороге.
– Типа того. Но сейчас он наконец-то не образ и не метафора, а просто нагретое солнцем крыльцо.