– Они, кстати, то же самое мне сказали: чего мелочиться, так гораздо лучше, чем много отдельных жалоб на мелкие недостатки, сама видишь, у нас тут и так слишком много бумаг. Подшили мою жалобу к делу, обещали, что обязательно разберутся, только пока точно не знают когда. Раздолбаи! Но милые. Я натурально влюбилась. Невсерьёз, как влюблялась в детстве, зато сразу во всех. И проснулась счастливая. Но всё равно перепуганная. Сразу побежала к окну проверять, что творится на улице. Но вроде ничего особенного там не творится, обычная жизнь. И вода есть в кране. И даже розовый джин не исчез. И мне теперь кажется, что у нас всё отлично. Хотя на самом деле точно так же хреново, как было вчера.
– Всё-таки не совсем как вчера, – улыбнулась Юрате. – Кое-что изменилось. В каждом своём кошмаре ты не просто страдала, а делала что могла. Бунт подняла, такой, что аж гибель всеобщую отменили, Мальвину в буфете спрятала, грузовики прогнала.
– Как-то скромно, – вздохнула Дана. – Я имею в виду, для сновидений. Там-то по идее возможности безграничные. Могла бы себе присниться царицей мира, всё переделать по своему усмотрению, всех перевоспитать, издать сто разумных гуманных законов… а потом, проснувшись, весь день в подушку рыдать.
– Вот именно, – подхватила Юрате. – А так хотя бы просыпаться не жалко. И спорим, ощущения тщетности больше нет ни хрена.
– Да, – согласилась Дана. – Как ни странно, но да. Причём мне кажется, не столько от всех моих подвигов, сколько от уборки в офисе Небесной Канцелярии. Я им здорово помогла. Это, конечно, мне просто приснилось, а всё равно теперь чувствую, что не зря на свет родилась.
– Вот уж точно не зря, – подтвердила Юрате. И помолчав, добавила: – А больше всего мне в этой истории нравится, что ты жалобу им подала.
• Что мы знаем о тщетности?
Что ощущение тщетности – это сумма воя смертного тела, которое чувствует свою смертность (с момента наступления половой зрелости свою смертность чувствуют все тела) и человеческого ума, который видит, что всё идёт не по плану, складывается не так, как он себе представляет «хорошее». И как надо, пожалуй, уже не сложится никогда.
• Что мы знаем о тщетности?
Что словари трактуют «тщетность» как отсутствие смысла, бесполезность, безрезультатность. Противопоставить ощущению тщетности можно только тот (очевидный) факт, что мы на самом деле ничего не знаем о подлинном смысле, не представляем, в чём заключается польза, вообразить не способны, каким должен быть результат.
• Что мы знаем о тщетности?
Что тщетность не объективно существующая проблема, а всего лишь культурная категория, морок, уловка ума.
Вильнюс, февраль 2022
Отто сказал:
– Давай, уезжаем. Я всё узнал. В самолёты справки больше не надо, но маски надо, поэтому лучше автобус Вильнюс – Берлин. Долго, ночь ехать, зато без тряпки. Автобус – анархия. Можно брать большой багаж и кота.
– Хочешь уехать в Германию? – удивилась Наира. – Ты же сам говорил…
– И сейчас говорю. Карантин, фашисты, концлагерь и факиншит. Но уже отменяют правила. Можно немножко жить. А потом я придумал. Можем ехать в Балканы. Там нормально. Без факиншита. Друзья уезжали и так говорят. Деньги есть. На начало. Потом работу найду. Мы найдём.
– Ага, – кивнула Наира. – Переводчиками в ООН.
Переглянулись и рассмеялись.
– Если вместе, – заключил Отто, – везде хорошо.
– Это да, – согласилась Наира. – Только я не хочу уезжать из Вильнюса. Никуда. Ни в Германию, ни на Балканы. Я здесь дома. Больше, чем дома. На своём месте. Ну, я уже много раз тебе говорила. Как будто не случайно сюда приехала, а вернулась после долгой разлуки. И сразу встала на место. Встроилась в пазл. И оказалась фрагментом неба. Без меня в нём будет дыра.
– Я тоже здесь встал на место. Но лучше сейчас уехать. Война очень близко. А рядом с Литвой Кёнигсберг. Забыл, как у русских он называется.
– Калининградская область.
– Да. Опасный сосед. Причина нас убивать.
– Тоже об этом думаю, – кивнула Наира. – На самом деле мне сейчас надо радоваться, что нам есть куда уезжать. Но слушай. Я скажу очень странное. Иррациональное. Неразумное. Но ты, пожалуйста, постарайся понять.
– Говори простые слова. Знакомые. Медленно. Я умею тебя понимать.
– Умеешь, – серьёзно согласилась Наира. – Иногда мне кажется, ты действительно телепат. Так вот, я считаю, нам надо остаться в Вильнюсе специально, чтобы никто на него не напал. Я, конечно, не думаю, что мы с тобой здесь самые главные. Что мир изменится ради нас, и зло отступит, чтобы не испортить нам настроение. Я не настолько дура. Не думаю! Но чувствую – именно так. Ты сам часто говоришь, что мы счастливчики. Особенно если вдвоём. Нам и правда везёт, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. У нас всё получается. Всё идёт как нам надо. Значит, не будет войны там, где мы живём… Говорю и себе не верю. Но очень хочу поверить. Вдруг наша с тобой удача – та капля, которая всё перевесит? Знаешь, я бы рискнула остаться тут и проверить. Сделать вклад.