– Ничего, ещё накатаемся, – утешил её Шала Хан. – А сейчас ты как больше хочешь, чтобы мы встретили тебя в Вильнюсе, или добирались туда вместе с тобой?
Дилани Ана задумалась и вдруг просияла:
– Слушай, я только сейчас поняла. Я же могу прилететь в Вильнюс из Лондона. Боже, как давно я в Лондоне не была! А он прекрасный. Роковая любовь моей юности. Я из-за него, негодяя, осталась работать в ТХ-19, хотя руководители практики хором твердили, что для моей психики и темперамента совершенно не подходят цивилизации типа ТХ. Они были правы. Но я ни о чём не жалею. В юности у меня был Лондон и музыка, а теперь есть Вильнюс и Юратины книги. И такие прекрасные вы. Но по Лондону я лучше без вас погуляю. Хотя бы два дня из семи.
– В смысле мы будем мешать тебе ходить по магазинам? – рассмеялся хорошо знавший её Шала Хан.
– Бинго! Я – легкомысленная красотка. Имею полное право профукать кучу потусторонних денег на потустороннюю же ерунду.
– Мы тебя в Вильнюсе встретим с цветами, – пообещал Та Ола.
– Лучше встречайте с бутылкой. И спросите у Даны, может быть, она согласится отпустить с вами в аэропорт кота?
Вильнюс, апрель 2022
Надя (здесь – не Дилани Ана) вышла из самолёта натурально на подкашивающихся от ужаса ногах. Осторожно вдохнула воздух в здании аэропорта. Вроде вполне ничего. Примерно как раньше. Не ощущается, что рядом война. Но это, наверное, – думала Надя, – потому что все вокруг, как я, прилетели из Лондона. Или ещё откуда-нибудь. Посмотрим, как будет в городе. Если мне сильно там не понравится, сразу сбегу.
Какое же счастье, – думала Надя, пока стояла в очереди к паспортному контролю, – быть Ловцом книг из Лейна, а не одной из этих бедняг. Приходить сюда ненадолго по делам или в гости, а потом возвращаться домой. Это я хорошо устроилась, что родилась в Грас-Кане! И не должна сидеть всю жизнь как привязанная в сраной ТХ-19, где то чума, то война, то голод, то концлагеря, то какая-нибудь продразвёрстка; надо же, слово помню, а что оно означает, забыла. Спасибо за это моей доброй судьбе!
Надя зачем-то себя накручивала, хотя атмосфера была нормальная. Даже, пожалуй, более спокойная и дружелюбная, чем обычно бывает в ТХ-19 в настолько людных местах. И очередь двигалась быстро. И пограничник отдал ей паспорт прежде, чем Надя успела сказать на родном языке: «Не проверяй документы, пропусти меня», – такое специальное волшебное заклинание для паспортного контроля; на самом деле, очень полезное: законы и правила в ТХ-19 меняются быстро, за ними не уследишь, никогда нельзя быть абсолютно уверенной, что очередная маленькая разноцветная книжечка ещё актуальна и подходит для въезда в соответствующую страну. Ну, значит, на этот раз угадала. Надо, – подумала Надя, – этот паспорт как-то пометить и брать его в ТХ-19 всегда.
Чуть не вышла без чемодана, спохватилась уже на пороге, буквально в последний момент. Всё-таки очень давно не путешествовала в ТХ-19, забыла, как здесь всё устроено. Чёрт его знает, как потом вызволяла бы чемодан, битком набитый подарками для хозяев и завсегдатаев «Крепости». В кои-то веки не надо хитрить и придумывать, менять упаковки и отклеивать этикетки, всё куплено в Лондоне, это нормальный человеческий город, его существование не вызывает сомнений, на всех местных картах он есть.
Вернулась в зал, обвела глазами неподвижные и медленно ползущие багажные ленты – ну и где тут моя? Наверное, где-то должно быть табло с расписанием; так, надо вспомнить, откуда я прилетела? Из… Ну конечно из Лондона, голова ты дырявая, горе моё, – думала Надя по-русски, этот язык почему-то лучше других известных ей языков ТХ-19 подходил, чтобы ругать себя. Но тут увидела на самой дальней от выхода ленте свой огромный радужный чемодан – специально самый яркий купила, чтобы было заметно издалека. И получается, правильно сделала, – ликовала Надя, пока вприпрыжку неслась к чемодану. – Я молодец, ай да я!
От всего этого так запуталась в собственных чувствах, что уже сама не знала, какая она сейчас. Испуганная? Счастливая? Растерянная (ой, это точно да). Сердитая? Очень довольная? Твёрдо намеренная отдать подарки и поскорей отсюда сбежать? Предвкушающая новые приключения? Влюблённая? Очарованная? Раздражённая? Да всякая, – думала Надя. – В любых обстоятельствах я – это сумма разных меня.
В зале среди встречающих она сразу увидела двух Самуилов. Один в разноцветном тулупе, почти точной реплике улимхайского, только тонком и лёгком, чтобы в межсезонье можно было носить, второй – в своей старой оранжевой шубе, забыть которую невозможно, хотя он уже много лет этот ужас не надевал. Пока Самуилы приветственно махали руками, пробиваясь к ней через толпу, Надя успела подумать, что с этими несбывшимися вероятностями, в которых чёрт ногу сломит, Самуил вполне мог как-нибудь нечаянно раздвоиться. Или даже нарочно, если понадобилось для дела. Хотя невозможно представить, что это за дело такое, ради которого необходимо отрастить двойника. Ладно, двое так двое, бывает. Всяко лучше, чем ни одного. Но зачем он в таком виде меня встречает? – возмущённо думала Надя. – Должен же понимать, что я испугаюсь. Оба должны понимать!