– Ой как жалко! – вырвалось у Наиры.
А Отто выпалил, страшно довольный своими успехами:
– Спасибо! Я всё понимал!
– Ой, – Агата схватилась за голову. – Русский не родной ваш язык? Надо было предупредить, я бы медленней говорила…
– Да мы бы предупредили, – улыбнулась Наира. – Но он сам не захотел.
– Я всё понимал, – повторил Отто. – Хорошо и отлично. Наверное, русский уже немножко родной. – И показал на Наиру: – Виновата она!
– Знаете что, – решила Агата. – Чур, тогда с меня пиво. Или не пиво. Чего сами хотите, то и с меня. Скидка за полное понимание. И за то, что с вами не хочется расставаться. Как будто не работала, а гуляла с друзьями, и теперь обидно, что всем пора по домам. Это так редко бывает, что грех не отблагодарить. Заодно покажу вам отличное место, может, ещё пригодится. Здесь совсем рядом. Согласны?
Отто молча кивнул, благодарно прижав руки к сердцу, а Наира сказала: «Ура!»
Они вышли с набережной на одну из центральных улиц, где ходили в самом начале экскурсии, трогая древние дверные ручки только с виду старинных домов, почти сразу свернули в узкий переулок, оттуда – ещё в один. В конце переулка стоял человек, им сперва показалось, огромный, но на самом деле просто довольно высокий и широкий в плечах. Волосы, то ли светлые, то ли седые, густые и очень пышные, позолоченные светом фонаря, создавали иллюзию нимба, как у святых на иконах, это было красиво и романтично, но Отто, обладавший воображением и начитавшийся в своё время сценариев детективов (плохих и очень плохих), успел подумать, что это бандит, он в сговоре с экскурсоводом, Агата сюда специально своих клиентов приводит, чтобы он их потрошил, и решительно возразить себе: «быть такого не может, потому что не может такого быть». Всё это заняло буквально секунду, а потом Агата сказала почти беззвучно и одновременно так звонко, что явственно задрожал воздух:
– Господи твоя воля, да это же Гданьский Лех.
– Кто? – переспросил Отто, испугавшись, что внезапно снова перестал понимать язык.
– Гданьский Лех. Призрак Гданьска. И его дух-хранитель. Встреча с ним к счастью, Лех – добрый дух. Но он редко людям показывается. Экскурсантам при мне – ни разу. Нам фантастически повезло. Я однажды в самом начале, когда только приехала в Гданьск, издалека его видела, и моя спутница сказала: «Значит хорошо приживёшься, сам Гданьский Лех тебя благословил».
Отто слушал её, привычно радуясь, что ему опять всё понятно. На эту радость обречён, наверное, всякий, кто взрослым выучил иностранный язык. Поэтому он не заметил, что творится с Наирой. То есть заметил, но уже слишком поздно, когда она побежала навстречу призраку, повисла на его шее и восторженно завопила, одновременно смеясь и плача:
– Дядя Лех!
Призрак оказался достаточно материальным, чтобы выдержать эту ношу, обнять её и гладить по голове.
– Охренеть, – тоненьким детским голосом сказала Агата. – Он её дядя? Она племянница Гданьского Леха? Это как вообще?
– Что за шайзе? – громко спросил Отто всех сразу. Он не хотел показаться грубым, просто все остальные слова забыл.
– Это хорошее шайзе, – ответила Наира, не отрываясь от призрака. – Просто отличное. Напугала тебя? Прости. Это Лех, он лучше всех в мире. Дядя Лех, – спохватилась она, – это Отто, он тоже лучше всех в мире… только в другом.
Отто открыл было рот, хотел сказать: «Я уже вообще ни черта не понимаю», – но не сказал. Потому что это было бы глупостью и неправдой. Хотя он действительно не понимал.
Наира вспомнила про Агату. И начала говорить: «А она…»
– Я знаю, – перебил её призрак по имени Лех. И повторил, обращаясь к Агате, которая жадно пожирала его глазами, оцепенев от счастья и ужаса: – Я тебя знаю. Гданьск тебя любит. Я, может, и дух, но точно не призрак, не бойся меня.
– А то типа духов надо бояться меньше, чем призраков, – внезапно возмутилась Агата. – Кто тебе такую глупость сказал?!
Лех улыбнулся:
– Ладно, как хочешь, тогда бойся дальше. Моё дело – предложить.
– Я опять перестал понимать по-русски, – пожаловался Отто. – Это, наверное, стресс.
– Не перестал, – утешила его Наира. – Просто они говорят по-польски, которого ты не учил. Но дядя Лех и по-русски может.