А Самуил только пожал плечами:
– Ничего особо ужасного, по-моему, в этом нет.
– Ужас в том, что мне это понравилось, – признался Тим. – И образы сами внутри возникали. И я нашёл нужный ритм. Ещё немного, и я бы втянулся. Проснулся бы настоящим поэтом. И как бы я после этого жил?
– А ты запомнил, что у тебя получилось? – оживились Надя и Самуил.
Тим пожал плечами:
– Может быть, и запомнил. Но когда проснулся, оказалось, что на самом деле в моих стихах вовсе не было слов. Были звуки. Гулкий колокол, тоненький колокольчик. И то ли труба вдалеке, то ли просто ветер. И как будто трещит, разгораясь, костёр. И ещё в моих стихах были запахи. Мокрый асфальт и дым, и словно бы жарят рыбу, но не рядом, а далеко. И как будто кто-то кого-то зовёт из окна; по идее, это не запах, а звук, но у меня ощущался как запах… Так, стоп, я понял уже. Это мне только казалось, что я поэт из ТХ-19. А на самом деле я в этом сне был чёрт знает откуда поэт.
– По-моему, очень хороший, – заметила Надя.
– Да, наверное. Но всё равно я рад, что проснулся, и вы тут курите на балконе. И я это снова я. Можно не превращаться в поэта, остаться Ловцом книг из Лейна. Именно то что надо! Мне не надоело пока.
– Странная ночь сегодня, – заключил Самуил. – Так устали, что еле до дома добрались, а сна ни в одном глазу. Предлагаю закутаться в одеяла и уснуть под столом вповалку. На этот раз должно получиться. Зря я, что ли, полсигары из Тёнси скурил.
Когда улеглись все втроём – не под стол, но действительно на пол, крепко обнялись, прижались друг к другу, как юные практиканты, впервые заночевавшие в потусторонней реальности, это поначалу никому не даётся легко – оказалось, что идея была гениальная. Вместе им стало так хорошо и спокойно, что усталость сразу взяла своё. Глаза закрывались сами. Надино счастье больше не было похоже на боль. Тим наконец-то перестал мысленно переделывать приснившееся стихотворение, прикидывать, как вставить в него барабаны и (или) крик петуха. И сам Самуил (Шала Хан) прекратил беспокойно прислушиваться к тайным движениям чужого непонятного мира, о которых он не знал ни черта, только смутно (но остро) чувствовал, как вот прямо сейчас то ли неуловимо изменяется состав атмосферы, то ли медленно разворачивается другой стороной Луна, то ли все предметы, существа и явления одновременно сместились на полмиллиметра, и теперь пытаются устоять, закрепиться на новых местах. Они-то, возможно, и правда пытались! Но Самуил уже крепко спал.
– А где Лех? – спросил Отто. – Исчез? Как в сказках?
– Не исчез, – сказала Наира. – Просто сбежал. В смысле ушёл нормально, ногами. По всей вероятности, через дверь. Мне среди ночи написала Юрате, – и показала ему телефон с сообщением: «Всё в порядке, ваш гость у меня».
Отто кивнул:
– Понятно. Призрак пошел на свидание с ангелом. У них есть дела. – И помолчав, добавил: – Всё странное. Какое всё странное, а!
– Да не то слово, – подхватила Наира. – Но знаешь, мне почему-то нормально вот так. Ни сомнений, ни паники, ни малейшего опасения, что я просто сошла с ума. Помнишь, как я охренела, когда мы нашли у меня футболку из, как я думала, сна? А теперь даже не удивляюсь особо. Как будто так всегда и жила. Только насчёт памяти беспокоюсь, потому что она меня уже один раз будь здоров подвела. Целую жизнь зажевала, зараза такая. Но теперь не отдам!
– И я не отдам, – эхом повторил Отто. – Эта жизнь не моя, а твоя. Но ты её рассказала, я буду помнить всегда.
– Одна голова хорошо, а две лучше, – улыбнулась Наира. – Если покажется, что забываю, есть кого расспросить.
– Вместе легко, – согласился Отто. – Память вместе. Странное вместе. А если мы псих, тоже вместе. Я согласен так жить. Только немножко волнуюсь: а кот нас узнает? Мы, наверное, стали странные. Надо быстро ему звонить.
Лех спал несколько суток
Лех проспал аж до вечера
Лех поспал всего шесть часов
Я не то что не знаю, как было на самом деле, сколько он спал, просто все эти утверждения вместе – правда. А по отдельности ни одно из них – нет. Такой у Юрате дом, с закидонами (а кто бы на его месте остался без них). Здесь время в основном течёт как во всей остальной реальности (спасибо ему за это), но иногда – как считает нужным само.
Поэтому Лех, уснувший под утро, проснулся через несколько суток (очень уж много надо было увидеть во сне), в тот же день на закате (чтобы Юрате не заскучала без гостя, но успела до его пробуждения закончить все заранее запланированные дела), через шесть часов после того, как лёг (потому что он уже выспался и проголодался как сказочный волк). Время решило, что посмотрит на его поведение и потом окончательно выберет какой-нибудь вариант. Ну или не выберет. Пусть Лех разбирается сам.