— Ну? — царица продолжала прожигать его взором.
— Царь, так паршиво я себя, наверное, никогда не чувствовал, — пробормотал император, потирая затылок. — А ты…
— Хорошо, что хоть ворчать можешь, — Мария облегчённо вздохнула, поднимаясь на ноги. Баш также собирался встать, тут заметил, что девушка побледнела. Улыбка исчезла с её лица, а потом императрица чуть не рухнула на пол, потеряв созна. Испугавшийся Баш успел подхватить её, и кинув взгляд на её плечо содрогнулся при мысли:
— Что я наделал!?
Посреди ночи, старый Теодор проснулся, потому что в дверь его покоев постучали. Кряхтя и ворча по-стариковски, он поднялся с кровати, обулся и направился к двери. Но увидев пришедших, он удивился:
— Принц Севастьян?!
Да, мрачный Баш стоял перед целителем, держа кого-то на руках. Старый лекарь не мог пока определить, кого: этот «кто-то» был укутан в плащ.
— Теодор, ты мне нужен, — принц зашёл в комнату. Зная, как располагаются все предметы интерьера в покоях главного лекаря, принц уложил свою ношу на вторую кровать — кушетку для осмотра. И Теодор смог теперь увидеть, кого принёс наследник бывшего королевства. Он нахмурился, увидев плечи царицы полностью залитыми кровью. Баш напряжённо ждал, что скажет старик.
— Теодор, ты сможешь что-нибудь сделать?
— Несомненно, но думаю тебе придётся выйти… Давай-давай.
Что же, Баш не стал возражать. Теодора всё равно нельзя было ослушаться, и, когда дверь за ним закрылась, он приступил.
А Севастьян ждал за дверью, замеряя шагами пол в коридоре. Царь, неужто теперь так всегда будет? Так скоро Кора наполовину исполнит свою мечту. Точнее, он ей поможет. Хотя, почему наполовину? Если он превратится в волка, то её цель будет достигнута в полном размере. Он слышал, что при завершении превращения, человек навсегда становится зверем. Неговорящим, яростным убийцей. Баш вздрогнул и окрылился, представив себе всё это.
Что же, надо думать, что лучше сделать во избежание столь плачевного исхода событий. Надо думать…
Баш вошёл как раз в тот момент, когда Теодор ополаскивал руки в серебряном тазу, заполненном водой. Рядом с ним на столе лежали бинты, перепачканные кровью. Баш поспешил отвести взгляд, и выжидающе посмотрел на старика. Теодор с непроницаемым лицом покачал головой, бросив мимолётный взгляд на ширму, которая отделяла их от лежавшей без сознания на кровати царицы.
— Ну…
Старик молчал. Молчал он долго, раздумывая над ответом принцу. Старый лекарь уже которую неделю наблюдал, как юноша уходил из дворца в лес. Он следил за ним, становясь свидетелем его бешеной ярости и перемен в облике — состояния перехода от человеческой сущности, к сущности волка. Он не раз видел такое. Он больше тысяч лет пытался лечить людей, которые получили раны от зверолюдов, изучал их состояние и степени перехода, но как ни бился, ничего не мог сделать. Обычные люди бессильны против тёмной магии. К тому же, в Фингарде магов не было с момента разделения Обена. Они предпочитали селиться там. Но исключением стал Горм, хотя даже к нему Теодор не обращался, прочитав в книгах, что если начался переход от человека к зверю, то не поможет уже ничто. Надежды не было никакой.
— Севастьян, почему ты мне не рассказал ничего про то, что превращаешься в волка?
Принц опешил. Он не для того уходил в лес, чтобы весь дворец прознал про это.
— А что толку? Горм говорил, что по прошествии недели после получения раны уже ничто помочь не сможет. А на моё письмо он ещё не ответил.
— Да, но как ты себе представляешь, если ты вдруг исчезнешь? Ты потеряешь свой человеческий облик навсегда, перестанешь понимать, что делаешь, будешь хладнокровным убийцей.
— Я не могу рассказать. Это только мои проблемы. И им это незачем знать… Тем более, Марии…
Лекарь хмыкнул.
— Согласен, но что же ты собираешься делать?
— Я не знаю, — честно ответил принц. А что ему делать? Действие заклятия необратимо. Единственное, что ему остаётся, так это просто ждать. Только Баш этого сознавать не хотел. Он надеялся на то, что письмо, которое он написал две недели назад Горму в приступе безнадежности, даст положительный ответ, но маг молчал. Принц опустил голову, закрыв глаза.
Они оба не видели и не слышали того, что в это момент произошло за ширмой. Мария шевелила губами во сне. Она молилась. Одному Царю известно, сколько раз за эти недели она молилась каждый день. Она немного пришла в себя как раз тогда, когда Баш зашёл. Сквозь туман дурноты и тупой боли в плечах, она разобрала суть разговора лекаря и принца. Что же, по крайней мере, у ней нет резона тянуть с письмом Горму. Правда, когда стало тихо, а все молитвы, которые она только знала, закончились, девушка забылась тяжёлым сном.