В дверь стучат и в проходе показывается Алекс.
— Не помешал?
Мы ничего такого преступного с Катей не обсуждали, но я все равно боюсь, что Алекс мог что-то услышать. Впрочем, он не выглядит ни расстроенным, ни заинтересованным.
В его руке я вижу смутно знакомый блокнот.
— Пришел положить на место, — говорит Алекс, почему-то пристально глядя на жену. — Нашел это внизу и мне сказали, что это должно лежать у Милы в комнате.
В горле застревает ком, глаза распахиваются, когда я вспоминаю, что это такое. Один из моих дневников. И не просто один из… Это тот самый. Тот, в котором я позволила себе самые откровенные мысли в своей жизни. Это последний исписанный мной дневник перед отъездом.
Я бросаюсь вперед и выхватываю его слишком резко, что Алекс, конечно же, замечает. Его удивленный взгляд заставляет меня занервничать еще сильнее.
— Я… Извини, это правда мое. Интересно, как он оказался внизу… Ты ведь не открывал его?
Алекс бы такого не сделал, но я на всякий случай спрашиваю, чтобы оценить его реакцию. Она именно такая, как я и ожидаю. Невинная и немного оскорбленная.
— Нет, конечно. Я сразу понял, что это личное.
Я иду убрать дневник в шкафчик стола и замечаю на лице Кати довольную улыбку. Неужели это она достала его? И специально сделала так, чтобы дневник попался ему на глаза? Но… Тогда она должна знать, что там написано…
— Кать.
— М?
— Ты читала его?
— Ты про что? — улыбка пропадает, на лице проступает выражение святой невинности.
— Мой дневник. Ты его читала?
— А это дневник? Я и не знала, что ты такое ведешь.
Я ей не верю. Очередную подлянку мне решила устроить. Детство вспомнить. Ну так я здесь не для этого.
Смотрю на нее с явной угрозой, и Катя заметно напрягается.
— Не читала, — отвечает поспешно. — Я хотела прочесть в зале, но не успела, ты приехала. Извини…
Все равно не верю ей, но теперь знаю, что больше она дневник не тронет. Я прячу его в шкафчик и прогоняю всех из комнаты. Выхожу следом сама, закрываю дверь и понимаю, что позже надо будет оставшиеся вещи отсюда вывезти.
Алекс
Жду свою жену и Милу в машине. Они все еще наверху, прощаются. Я же свалил так быстро, как мог, хотя хотелось еще побыть с сыном. Ну ничего, мы через пару дней договорились, что отведу его в парк.
Сейчас мои мысли заняты совсем другим. Дневник. Гребаная старая тетрадка, которая семь лет пролежала в столе Милы, оказывается, пипец как важна для нее! Точнее, ей важно, чтобы никто не узнал, что там.
Я не хотел читать. Правда. И сейчас не хочу. Но, твою мать, то, с каким испугом она забрала у меня эту тетрадь… Я еле сдержался, чтобы не оттолкнуть ее и не достать дневник сразу же!
Сейчас я толком и не помню, как в итоге добыл его обратно. Дождался, пока все начнут собираться, отошел якобы в туалет, а на самом деле проник в комнату Милы и забрал дневник, спрятав за пояс. Все было как в тумане. И так быстро… Наверное, я боялся, что сам себя опять отговорю.
Но стоит только вспомнить лицо Милы…
Нет, я должен прочесть. Она никогда не узнает, что я это сделал. Я никогда не расскажу ей, что переступил эту границу, что влез в ее голову без ее согласия. Но я, блять, просто обязан знать, что там написано!
Глава 8
Алекс
На город опустилась ночь такая же темная, как и мой замысел. Катя с Милой отправились спать, а я сажусь за рабочий стол в библиотеке на третьем этаже и под светом настольной лампы практически дрожащими руками раскрываю ветхий блокнот. Ветхий не от времени, а от многоразового использования. Видно, что хозяйка неоднократно его открывала, закрывала, перелистывала.
Первое, что бросается в глаза — это то, что дневник точно женский. На страницах множество набросков на полях, тут и там блестящие наклейки в виде сердечек, звездочек или животных.
А еще Мила всем известна аккуратным почерком, но иногда я вижу трепетание ее сердца, вылившееся в словах — в таких местах почерк становится отрывистым и летящим в мечтательные подростковые дали.
Невольно улыбаюсь, вспоминая Милу той радостной, необремененной взрослыми решениями, девчонкой, в которую был не просто влюблен, но которой был и очарован.
Вдруг ближе к концу тетради мне попадается страница, почти полностью закрашенная черным маркером. Только в центре красные слова: «Не читать дальше!»
Интересно, она оставила это предупреждение самой себе? Или на случай, если дневник попадет в руки постороннего? Только прежняя наивная Мила могла подумать, что это предупреждение кого-то остановит.