— Костя увидит и не так поймет, — шиплю, пытаясь мягко и ненавязчиво освободиться.
— Костя в этом еще ничего не понимает. Я его отец, а ты тетя, он решит, что мы близкие друзья, вот и все.
— Все равно…
— Мне действительно жаль, — повторяет Алекс. Он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. Я вижу там именно то, что хочу увидеть, но я уже не доверяю этому человеку. Он лжет своей жене с успехом голливудского актера, а я по себе знаю, как сложно обмануть Катю. — Я не сразу решился прочесть дневник. Правда, я долго сопротивлялся, понимал, что это низко. Но твоя реакция… Ты должна понимать, о чем я, Мил. Именно в тот момент я понял, что ты утаивала что-то именно от меня, а я не мог…
— Что не мог? Удержаться и не проникать в мою подростковую голову? Алекс, прошлое осталось в прошлом. Я уехала, наши пути разошлись, мы оба теперь взрослые люди и что бы там я раньше ни чувствовала… — В горле, как назло, встает комок, и я трусливо надеюсь, что это из-за сухого воздуха, а не от нахлынувших чувств. — Ты женат, Алекс. На моей сестре. Между нами ничего быть не должно, кроме светской вежливости. Точка.
Я отхожу, но в этот момент он резко притягивает меня обратно и теперь я вижу и чувствую подтверждение собственным словам, сказанным вчера Лизе. Алекс не позволит, чтобы что-то встало между нами. Даже я сама. Он не отпустит игрушку, пока не наиграется.
Его сильное тело напряжено, словно он готов броситься в атаку, на что я инстинктивно отзываюсь. Коленки начинают подрагивать, грудь наливается, и в животе распространяется знакомый жар.
Глаза Алекса пылают бешенством, челюсть крепко сжата, его хватка на мне наверняка оставит парочку синяков. Но я… не против.
Ну почему? Почему я такая⁈ Почему мне нравится, когда он смотрит на меня как волк, готовый меня сожрать? Что со мной не так?.. Все парни бросали меня. Все они изменяли мне. Не только они не могли меня удовлетворить, но и я их. Я всегда представлялась им другой девушкой, особо не стараясь, а со временем они сталкивались с реальностью. Мне всегда всего было мало. Потому что они не были мужчиной, который сейчас прижимает меня к себе так, словно я принадлежу ему, а он мне.
— Алекс, пожалуйста… Давай не здесь…
— Не волнуйся, — хрипит он. — Я не возьму тебя прямо тут, Милка, хотя мне очень хочется. И я знаю, что тебе тоже. — Он опускается к моему уху и еле слышно шепчет: — Шлюшка.
Я вздрагиваю всем телом. Не чувствую себя оскорбленной. Почему? Ну почему⁈ Мне нравится все что этот человек делает. Со мной явно что-то не так!
Алекс тем временем поднимает голову и пристально смотрит мне в глаза. И это мне тоже нравится. Он всегда смотрит на меня прямо, не желая пропустить ни единого слова. Будто сказанное нами — это нечто драгоценное, что нельзя упустить.
Невольно вспоминаю, что так было всегда. Даже в детстве. Сказанное друг другом, даже находясь в компании, мы ловили с особым вниманием. Поэтому Катька часто жаловалась мне, что чувствовала себя третьей лишней. Это упоминали даже мои родители. Когда мы с Алексом были вместе, мы редко вспоминали о существовании кого-то другого.
— Как я уже говорил — тебе это нравится, — тихо говорит Алекс. — Так что не вали всю вину только на меня. Да, я поступаю плохо, и, поверь мне, я не хуже тебя осознаю последствия, которые могут на нас обрушиться, если кто-то узнает. Я — кусок дерьма, Мила, я знаю. Я, блять, позволил тебе сделать меня таким. Если подумать, твоей вины в происходящем даже больше. Да-да, не злись. Это правда. Я стал таким из-за тебя. Ни одна другая женщина, даже моя жена, не вызывала во мне желания трахаться с ней, как животное. Позабыв обо всем, кроме потребностей своего тела.
— Ты грязный, сумасшедший…
— Ты меня не слышишь, — перебивает он, прижимая меня крепче. — Ты услышала только про потрахаться, а про то, что я хочу делать это только с тобой, проигнорировала. Много еще времени тебе понадобится, чтобы сложить два и два?
— Я тебя услышала! И нет, меня это не трогает!
Сложно выразить, как сильно он ранил меня своим признанием. Я во всем виновата. Я всегда знала, что со мной что-то не так, что я отличаюсь от нормальных людей своими аморальными фантазиями. И Алекс только напомнил мне об этом, швырнув обвинение мне в лицо.
Конечно, он хочет этого только со мной, черт возьми. Мы два извращенца, и он считает, что одно мое присутствие и старые желания его совратили… Не будь мы сейчас на людях, я бы врезала ему по роже.
— Жаль, — отзывается Алекс, тяжело вздыхая. — Ты так и не поняла меня.