— Пошел ты, Скворцов. Может мне и нравится, признаю. Но я хотя бы стараюсь не поддаваться этому, так что не смей делать из меня виноватую!
Алекс усмехается.
— Как приятно, что ты хоть в чем-то призналась. Я, конечно, и так знал, что тебе хорошо со мной… — Вдруг его взгляд полнится темнотой. — А с другими парнями, с твоим бывшим… тебе тоже было хорошо?
Со злости выпаливаю то, чего не следует.
— Даже лучше! Сережа доставлял мне такое удовольствие, что я голос срывала.
Алекс порывисто хватает меня за плечи. Я вижу, как он смотрит на мой рот, как сжимаются его челюсти, как он весь каменеет, сдерживая себя, чтобы не повалить меня прямо на месте.
Я вспыхиваю подобно огню, на секунду поддаюсь влечению и тоже смотрю на его губы. Он замечает и опять ухмыляется.
— Маленькая шлюшка. Ты обманываешь меня. Я тебе не верю. И перестань притворяться, что сопротивляешься.
— Я не…
— Тебе не поможет то, что ты пытаешься меня избегать. Мы оба знаем, что ты никуда не денешься, пока мы живем в одном доме. Разом больше, разом меньше, я все равно продолжу тебя трахать. И знаешь что? Даже пойди ты в полицию с намерением заявить на зятя, твое заявление бы не приняли. Ты бы намокла, как только начала бы рассказывать обо всем, что я проделываю с тобой. Отсутствие гребанного купальника не спасет тебя от меня, Милка. Как только мы отвезем Костю, а потом вернемся домой, я повалю тебя на пол прямо у двери и возьму так, что ты больше не увидишь в своем бывшем существо мужского пола.
Глава 14
Алекс
Лучше бы Мила взяла с собой купальник. Я-то уже знаю, что она проиграла в этом маленьком противостоянии. Зато как сладок будет вкус победы. Скоро, совсем скоро.
Уже сейчас я могу представить, как она катается с горок вместе с моим сыном, плескается с ним в бассейне. И я заранее знаю, что впервые за долгое время смогу ощутить то, что представлял себе в детстве. Идиллию семейного счастья. Я, любимая жена (Мила, а не Катя) и наш ребенок. Что может быть лучше?
Жаль, что в итоге жизнь свернула не туда. Странно, но сейчас я уже не так сильно виню в этом Милу. Так же, как мы вместе виноваты в том, что занимаемся сексом, так же мы оба виноваты в том, что наши пути разошлись.
Да, она меня бросила. Не попрощалась. Просто исчезла из моей жизни, словно наша дружба ничего для нее не стоила. Но и я был хорош. Я точно знал, что тогда любил ее так сильно, что, не задумываясь, сразу отправился бы следом за ней.
Если бы не Катя.
Я был так растерян неожиданным побегом Милы, что не сразу понял, что вообще происходит.
Вместо того, чтобы думать, именно тогда я должен был поддаться чувствам. Должен был на следующий же день собраться и поехать за ней. Но я замкнулся, раздумывая, почему она это сделала. Я начал размышлять, хотя подозревал, что не найду ответа.
Теперь я ясно понимаю, что Катя воспользовалась моим разбитым состоянием. Но я мог бы побороться. Мог бы… но не стал. Чем больше времени проходило, тем сильнее мои чувства к Миле оборачивались чем-то противоположным.
Вместо растерянности я стал ощущать горький привкус предательства, вместо страха и заботы о ней, одной в чужом городе, начал испытывать всякие подозрения гадкого характера.
Может, она уехала к парню? У нее был кто-то, о ком она мне не рассказывала? Она предала меня дважды… И все такое прочее.
Так я здесь и оказался. Катя заменила Милу абсолютно во всем. Она не просто меня поддержала после отъезда сестры, она буквально заполнила каждый аспект моей жизни своим присутствием. Сначала это раздражало, я видел между ними отчетливую разницу, ощущал ее.
Но Катя была так похожа на сестру… Сколько раз я поддавался отчаянию и представлял на ее месте Милу? Сколько раз высматривал другого человека специально, не задумываясь о чувствах самой Кати?
В итоге я просто оказался слабее, чем о себе думал. Должен был держаться за то, что считал своим, но отпустил. Начал просто плыть по течению. Поэтому в том, что сейчас у меня есть нелюбимая жена, я не могу винить только Милу.
Стоит это признать, и сразу становится легче на душе.
Я останавливаюсь и смотрю на небо. Понимаю, что развод не за горами. Приезд Милы просто ускорил дело, подтолкнул меня к осознанию, что я чертовски несчастлив и с этим надо что-то делать. Я не могу и не хочу так жить.
Более того, чему я научу Костю? Что надо страдать во имя навязанных обществом идеалов?
Нет, так не будет. Даже если Мила откажется быть со мной, я все равно должен буду сделать шаг вперед. Ради себя самого и ради сына. Даже ради Кати. Она, конечно, будет против. Наверняка попытается выцарапать мне глаза. Но она поймет. Она эгоистична, но тоже любит Костю. Для него она сделает все, что угодно, а наш сын не будет счастлив, видя и с возрастом все больше понимая, что его родители просто соседствуют, что мы просто играем в семью, а не живем в ней.