Мила вдруг очухивается и смотрит на меня. У меня, как обычно, замирает сердце. Будто мы встретились после долгой разлуки. Но в этот раз что-то не так. Ее глаза спокойные, немного грустные, как у человека с неизлечимой болезнью, который принял свою судьбу.
Не знаю, чем, но мне не нравится этот взгляд. Мне больше нравится, когда она борется со мной, когда кричит и ругается. А вот это что-то другое. Что-то, что заставляет все внутри напрячься, что вызывает стеснение в груди от плохого предчувствия.
— Милка, я за тобой приехал.
— Но до окончания занятия еще двадцать минут, — говорит мама.
— Я же сказал, — отрезаю раздраженно. — Ты можешь остаться.
— Все нормально, — отвечает Мила. — Я закончу с Лилей Сергеевной.
Твою ж. Как же хочется просто подхватить ее и унести с собой! Но я не могу. Согласно киваю.
— Я подожду вас внизу.
Вижу, как плечи Милы расслабляются.
Ухожу, и думаю, какой же я урод. Даже при куче людей, даже говоря с ней тихо и ласково, я вызываю в ней только тревогу…
Дальнейшие полчаса сижу на неудобной скамейке на первом этаже, стараюсь отогнать предчувствие беды. Когда мама с Милой спускаются, вижу, что Мила уже взяла себя в руки. Они о чем-то переговариваются, улыбаясь друг другу. Но я вижу сквозь Милкину улыбку. Ей неудобно, некомфортно с моей матерью. Так всегда было. Она принимала ее заботу через силу, только из вежливости.
Это заставляет меня встать перед ними и взять Милу за руку. Притягиваю ее к себе, и мама остается перед нами в одиночестве.
— Здравствуй, мама. Где вы с Милой встретились?
— У нее дома. Я зашла навестить их, а она там. Кстати, ты не обижал ее?
Челюсть напрягается, рука сжимается сильнее, но я быстро расслабляю хватку, вспоминая, что держу Милу.
— С чего бы мне обижать ее?
— Она сказала, что собирается переехать к родителям, и вообще она через пару дней уедет.
Смотрю на Милу. В этот раз она не пытается сбежать, смотрит мне прямо в глаза. У меня внутри все переворачивается. Еле держусь, чтобы не накричать на нее, закинуть в машину и отвезти туда, откуда она не сможет выбраться. Горечь обжигает внутренности. Неожиданно понимаю, что мне хочется… расплакаться.
Быстро отвожу взгляд, делая глубокий вдох и киваю в сторону выхода.
— Я подвезу тебя, мам.
— Не надо, — отмахивается рукой с идеальным маникюром. — Я с водителем. Милушка, не забудь про обещание!
Мы провожаем мою мать, а потом я веду Милу к своей машине. В салоне тишина, в которой мошку будет слышно. Еду медленно, думаю, что делать. Похоже, и правда придется переезжать в столицу. Тогда надо подумать, как быстро все оформить с Катей и с бизнесом.
— Мы завтра поедем с твоей мамой выбирать подарок малышу, — говорит Мила, когда мы подъезжаем.
— Зачем ему подарок? Он еще не родился.
— Какой ты заботливый.
— Просто не вижу в этом смысла. Мы даже пола не знаем, как вы что-то покупать собрались?
— А вечером я уеду.
— Вечером, — тяну, сжимая руль до побелевших костяшек. — Завтра вечером?
— В субботу.
— То есть, через два дня. Ты уверена?
— Уверена.
Машина тормозит перед гаражом так резко, что нас кидает вперед. Ярость застилает глаза, мир обращается в красное марево.
Как она может говорить так спокойно⁈ Я же сказал, что поеду за ней! Неужели ей совсем насрать на то, что между нами было⁈
Мила чувствует мое состояние и спешит покинуть машину. Я быстро блокирую двери. Мила поворачивается и меня немного отпускает от гнева в ее взгляде. Заезжаю в гараж, закрываю гаражную дверь, и мы остаемся в полумраке.
— Выпусти меня.
— Кати нет дома.
— И что? Как ты вообще узнал, где я?
— Катя сказала. У нее кто-то из знакомых работает в том спорткомплексе.
Мила резко отворачивается и снова дергает ручку. Я открываю машину, но быстро выхожу следом. Успеваю прижать Милу к двери прежде, чем она войдет в дом.
— Пусти! — рычит мне в лицо.
Меня пробирает смех. Как же я люблю это. Пусть кричит, пусть кусается, пусть проклинает меня!
Возбуждение отдается гулом крови в голове, я накидываюсь на ее губы, но вдруг… она перестает сопротивляться. Мила стоит неподвижно, пока я целую ее, пока облизываю ее язык, пока сминаю ее грудь, дергая за соски.
Снова накатывает гнев. Такой ослепительный, что не сразу понимаю, что делаю. Хватаю Милу за волосы и опускаю на колени. Дальше все как в тумане. Я живу, блять, только членом и ее губами вокруг него. Мне это нужно. Мне нужно чувствовать ее, знать, что она моя, что она здесь, со мной и я могу держать ее, самостоятельно решая ее судьбу.