И параллельно иду к нему в комнату, расшвыривая ногами весь хлам, что остался после вчерашней вечеринки.
Легли мы только в пять, а встали уже в восемь. Для меня это вообще не проблема. Я не пью, сплю в принципе мало, ещё и сказывается закалённое в спортивных лагерях тело. А вот брателло мой, хоть и тоже, как я, парень крепкий, но поспать любит, он вчера уже к трём часам сдал, и, прихватив парочку смазливых девчонок, упёрся к себе. И до сих пор спит, а нам через два часа у отца надо быть. И да, мы это знали, но всё равно закатили вечеринку, в честь победы недельной давности Тимура на боях. Ещё надо придумать оправдание насчёт его синяка. Отец не одобряет наше хобби. Ну, это, конечно, мягко сказано, не одобряет.
Впервые узнав, что мы с Мурчелло выходим на ринг за деньги, предложил сам нас отделать, раз нам не хватает ярких эмоций. А наш, может, не смотря, что ему уже за полтос, отец в отличной форме, и, конечно, вдвоём бы мы его уложили, вот только... это же отец.
Про маму вообще молчу, если она узнает, что её мальчикам за деньги бьёт морды, ей станет плохо, поэтому мы скрываем свой нелегальный доход.
Но отец по ходу догадывается, и, видимо, решил нас призвать к порядку, потому что после института и армии, мы с брателлой так и не остепенились. И, видимо, нам грозит должность в фирме отца. Походу, придётся продавать тачки.
На меня это такую тоску навивает, что я готов заверить отца в чём угодно, только чтобы не ходить в офис с десяти до пяти, но уже предвижу ту речь, про наше образование и упущенные возможности.
- Мур-Мур! Вставай! – ору я, вваливаясь в комнату к брату, где он спит, в обнимку с двумя девчонками. Честно, даже имён не помню, а может и не знаю.
У одной из-под одеяла призывно торчит попка, и я не преминул приложиться шлепком по упругим половинкам.
Девчонка взвизгнула и подскочила, перевернулась, при этом открыв не менее соблазнительные сиськи.
Как я её вчера пропустил?
Хотя, сколько себя помню, девчонки обожали Тимура. Во всех компаниях, всегда, он был окружён женским вниманием. Умел мой брателло, как-то чувствительно настраиваться на их лад. Смотреть томно, говорить правильные вещи, и девочки таяли, и как мотыльки на свет, летели к нему.
Я так не умел. Хотя тоже был смазливым и крепким. Я любил конкретику, и терпеть не мог все эти сопли. Нет, в уши тоже мог залить, особенно если вот такие соблазнительные и доступные малышки рядом, но то, что брат обладал каким-то магнетизмом, это определённо.
Отец говорил, что у Тимура это в маму. Что она тоже может одним взглядом приказы отдавать.
Я больше в него пошёл, по конкретике, хотя, когда в поле зрения была мама, отец мог быть и мягким. Он про это говорил всегда, что, встретив свою женщину, мы с Тимуром поймём его.
- Твой брат дебил! – жалуется девчонка, обиженно поглаживая задницу.
- И почему он зовёт тебя, Мур-Мур? - это она уже произносит совсем другим голоском. Мягким и певучим, и двигает свои сиськи ближе к нему.
Я же говорю «магнетизм».
Тимур выплывает из сна, и трёт глаза, потом смотрит на аппетитные троечки, выставленные перед его лицом.
- Потому что так меня зовёт моя сестра, и ты права, мой брат дебил, - бормочет он, зарываясь в предложенном декольте и вроде снова собираясь заснуть.
- Мур-Мур, кончай хамить, - сдёргиваю я со всей троицы одеяло.
Вторая девчонка тоже прижалась к Тимуру, и вроде даже и не просыпалась.
Подхватываю дерзкую малышку, перекинув через плечо, снова огрев по заду.
- Ты что творишь? – верещит она, правда не особо вырывается.
- У нас с тобой полчаса на сборы, - говорю я брату, не обращая внимание на вертлявку. – Отец ждёт к десяти, нужно ещё заскочить куда-нибудь позавтракать. И к девяти я вызвал клининг.
Это уже говорю, шествуя со своей ношей в ванную.
- А тебя я сейчас буду наказывать, - обращаюсь к круглой заднице, поглаживая гладкую кожу.
- Ты охренел, Давид! – продолжает брыкаться девчонка.
- Люблю дерзких! - луплю по жопе чуть сильнее, чувствую, что девочке заходит. - Не того ты, брата выбрала. Со мной бы на утро кошечкой ласковой была.
- Да иди ты…
Захожу в ванную и ставлю красотку, наконец, на ноги.