Красный сменился зелёным. Нетерпеливый водитель стоящей сзади машины посигналил. Вероника слишком сильно вжала в пол педаль газа, из-за чего автомобиль дёрнулся вперёд. Чувство тревоги не отпускало её до самой работы, словно у неё внутри прорастал крохотный росток из маленького семечка. Но, когда она прикладывала пропуск к считывающему устройству, из семечка выросло высокое дерево с извилистыми, плотными корнями – вначале ключей на этажерке не было.
Директор принёс безразмерную пачку документов, которые нужно отработать до конца дня, и бросил Веронике на стол. До начала учебного года оставалось несколько недель. За окном стояла мягкая августовская погода с ярким солнцем, которое с трудом пробиралось сквозь плотно задвинутые жалюзи. Вероника крутила ручку на пальцах и размышляла, сможет ли потянуть сразу два класса. На свой вопрос про ещё одну учительницу она получила от замдиректора достаточно лаконичный ответ – нет.
В школе Вероника работала чуть больше четырёх лет. О скупости Алексея Борисовича знала не понаслышке. Низкорослый, упитанный мужичок с широкими бровями и пухлыми, потрескавшимися губами скупился на всём: начиная от любого оборудования и заканчивая персоналом. Пожилая уборщица должна приходить за два часа до начала уроков и мыть полы во всех кабинетах трехэтажной школы, чтобы запах от дешёвых химикатов успел выветриться. Буфетчица задерживалась после своей рабочей смены, чтобы помочь поварихе домыть посуду. За переработки никому, естественно, не доплачивали, а если же что-то не по нраву – увольнение. Уйти вечером раньше Алексея Борисовича, когда он попросил отчёт, но полтора часа в кабинете разговаривает со своим заместителем Ульяной Васильевной о рыбалке, каралось выговором.
Как-то раз решил один из смелых и недовольных происходящим учителей подать жалобу на самоуправство Алексея Борисовича, но, при всех его связях в комитетах, плачевно всё закончилось для самого учителя. Краденные медали участников Великой отечественной войны, которые являлись частью Военного музея при школе, по случайности оказались в его шкафчике. Уволили того с позором, а о дальнейшей преподавательской деятельности не могло быть и речи. Поэтому все боялись перечить безоговорочной власти Алексея Борисовича.
Вероника отрабатывала документы, когда вспомнила, что не все учителя сдали деньги на покупку новой кофемашины взамен поломанной старой. Безусловно, покупать за свой счёт для учительского состава Алексей Борисович не планировал, хотя исправно три раза в день приходил за чашкой кофе. Открыв ящик тумбочки, Вероника принялась перебирать документы в поисках конверта с деньгами. Один из план-графиков порезал ей палец, и капелька крови упала на бумагу, которую она поспешно достала из ящика и протёрла рукавом блузки, чтобы не впиталось. Она прижала палец к губам, чувствуя, как внутри поднимается волна паника и жара – конверта не было. Сумма в нём была солидная. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, как учила Оксана Петровна, психолог школы.
Вначале Веронике с трудом давалась преподавательская деятельность. Ей сразу дали старшеклассников, которые ни во что не ставили своего нового учителя. В её первый рабочий день они обмотали дверь в кабинет плёнкой, и Вероника, глядя в свои бумаги, врезалась в неё под гомерический хохот класса. Бумаги разлетелись по полу, а она была в обтягивающей юбке по колено. После этого на работу она ходила только в брюках, даже в самые жаркие дни, чтобы никто не пытался заглянуть ей под юбку. Как-то подослали юнца из младших классов, который вытянул руки вперёд с зажатой коробкой конфет в виде сердца и признался в безмерной любви, пока старшеклассники снимали происходящее на телефон. Видео быстро разлетелось по школьным чатам. В мусорном ведре она находила крысу, крышка контейнера с её обедом оказывалась приклеена на суперклей, а металлическую вилку заменяли резиновой. Вероника была молода и неопытна – с детства чуткий и ранимый человек. В то время ей было трудно противостоять парням и девчонками, младше её от силы на пять-шесть лет. Поэтому она обратилась к здешнему психологу.