Бежали долгие гудки. Трубку взял Игорь Катков – моя постылая любовь, редкий секс, несбывшиеся мечты.
Он тоже сейчас работал на скорой. Закрылась его частная практика. Катков, в отличие от меня, врач. Я фельдшер.
— Привет, Тась. Слышали про Лиду, но скорее тебе придётся сегодня одной. Там опять перестановка, опять скандалы.
— Ничего, вывезу. Только ты запиши себе: посёлок Лесной, улица Рыболовов, семьдесят четыре. Мужчина тридцать один год, лиса покусала, бешенство. Я не донесу его, с Петровичем езжу. Так что если будут вызывать, а вызывать будут, берите этот адрес.
— Хорошо, сообщу. У тебя всё в порядке? Соскучился по твоему голосу.
— Да, у меня всё в порядке, — я пригладила светлые волосы, выбившиеся из обычного хвостика, и улыбнулась печально. — А что ты спрашиваешь, с женой развёлся?
— Почти.
— Почти не считается, — фыркнула я и скинула звонок.
Это замкнутый круг. Он позовёт – я пойду. И никогда не кончится, ни к чему не приведёт. Мы так долгое время жили. Я его ждала десять лет, ни с кем не хотела заводить интрижки, а он со второй женой разводится и скучает по моему голосу.
Надо что-то менять. Но вначале уходить с этой работы.
Всё, никаких подонков. Никаких мужиков из моей профессии. Я ухожу в ветеринарию. Мне там самое место. Потому что лучше с животными, лучше с теми самыми лисицами, которые людей кусают, чем с покусанными людьми.
Машину перестало трясти, за окнами темнота.
Я открыла сдвижную дверь и вышла на улицу, с чемоданом наперевес.
Забрались мы с Петровичем в глухомань. Кругом, пропадая в снегах, раскинулось незаконченное строительство большого района частного сектора. В двух километрах, не меньше остался посёлок. И лес кругом.
Машины припаркованы на участке без забора, некоторые прямо в сугробы бамперами. Дом обычный, новый, из бревна, в два этажа. В каждом окне горел свет. Музыка играла так громко, что чувствовались биты на улице.
Смотрела на Петровича. У него запотели очки на носу, он нервно курил, приблизительно представляя, куда я иду. Он идти не обязан. Ничего не сказал, отвернулся, чтобы не видеть моего вопрошающего взгляда.
И ничего не сделать – пошла на вызов.
Хрустел снег под ногами. Верхняя одежда осталась в машине. Но сейчас хотелось замёрзнуть. Несла свой чемодан, чувствуя, как болят напряжённые костяшки на кулаках. Цепенеют от страха и холода конечности.
Это момент, когда ты с опытом, когда ты понимаешь, куда идёшь. Ощущение чего-то нехорошего. Телефон наготове, но вызвать полицию могут не дать, и полиция будет очень долго ехать.
Не идти сейчас туда?!
Нет, надо закончить своё дело. Я в своей профессии, и мне самое место здесь. Я ничего не хочу менять, только людей на животных.
И танцы танцами, а человеку могло быть реально плохо.
Но я шла, будто на самоубийство, как тот мужчина, который отказался ехать со мной в город. Почему он отказался? Мы бы сейчас спокойно стояли в очередь в центральной городской больнице. Я бы там провела почти три часа до окончания смены, и все бы это закончилось.
Внутренние уговоры, что в этом доме семьи гуляют, может дети, бабушки, женщины – не помогли. Я ощущала страх, и дурное предчувствие напрягало.
Видимо нужно поставить жирную точку и уйти с этой работы. Петровича, с его ужасным предложением переспать, было мало.
Дверь в дом была не закрыта, я спокойно вошла в узкую прихожую. В нос ударил запах выпивки, концентрированная вонь перегара и аромат жареного шашлыка.
В прихожей было навалено курток, стояла обувь. Здесь собрались мужики, их было десять человек. Никакой женской обуви или одежды!
Я резко повернула назад и наткнулась на бритоголового худощавого парня с длинными руками. Он улыбнулся криво и закрыл за собой входную дверь на замок.
****
Пьяный парень зашёл следом за мной в дом. Я его на улице не заметила. Он то ли курил, то ли встречать меня ходил.
Второй был взрослым, такой же нетрезвый, тоже в белой рубашке, заляпанной жиром, вывалился из комнаты. Расстёгнут ворот, закатаны рукава. Весь в наколках, и гнилые зубы – это шаблон и штамп, говорящий о многом.
Это все, это мой конец.
Петрович не сунется. Через сорок минут вызовет полицию, если ему уже очки не разбили, не отобрали телефон, не вырвали шнур из рации.
Черт. Хотя нет, в этом случае лучше кричать – Господи. Как я сюда попала, как я в это влипла?
Неожиданные испытания, требующие твёрдых решений. Сейчас соображу.
— Вызов, — строго сказала я тому, кто старше.