Действовал достаточно трезво, то есть координация движений вовсе не нарушена. Он подсел ко мне, а потом протянул руку к окошечку, что вело к водителю. Я же от него шарахнулась, но недалеко. Его свободная рука легла мне на коленку.
— Шеф! За спасение тебе. Час до города! Высади меня на проспекте Ленина.
— Тая! — крикнул Петрович, забирая деньги.
— Живой оказался!
— Окей.
Шишков закрыл окошечко. Я скинула его руку с коленки и не смотрела на него, но чувствовала тяжёлый взгляд.
— Нет, — сказала ему, стараясь отпрянуть от поцелуя.
— А я не спрашивал. — Навалился на меня Шишков и заглянул в глаза. — Да что ты такая голубоглазая… И волосы у тебя… — Его смуглые пальцы подцепили выбившиеся светлые локоны. — Ты блондинка натуральная.
2
Я не собиралась с ним общаться. И ведь могла сообразить раньше – вооружиться, когда он ещё сидел на каталке. Но скованность в теле не дала. А сейчас расслаблялась, и непонятно почему.
У него магический запах, сочетающий его личный, невероятно приятный морской парфюм, который так ему шёл, и запах дорогой выпивки. И энергетика ощущалась давящая, из-под которой просто так не выберешься.
Вот и все, собственно. Надеяться на Петровича, которому дали его месячную зарплату, не было никакого смысла. Мы везём больного в больницу, у нас такая работа.
Так что у нас с сексом? В тридцать шесть одинокая женщина. Я просто стеснялась себе вибратор заказать, у меня племянница десятилетняя, а вдруг залезет и увидит, будет спрашивать, что к чему. Секса не было давно. Возможно поэтому, не разгорячённая и не хотелось, только иногда мечталось.
Я дёрнулась в сторону. Меня моментально выловили, его руки оказались очень сильными.
— Не рыпайся.
Холодный взгляд, который мутнел и темнел. И губы жадные присосались к моему рту. Прямо в машине скорой помощи. Вот та точка, которую надо было ставить, пинок, о котором я мечтала. Один лучше, чем толпа, ведь так? Все-таки из двух зол надо выбирать меньшее.
Я начала сопротивляться, но не кричала.
— Облом какой, зачем женщина носит штаны? — посмеивался он мне в рот.
— Руки мой, сука! — прошипела я сквозь сжатые зубы. — Перед едой и сексом моют руки.
— Что? — он замер и опять тихо посмеялся. Очень странная манера общения. — Где-то это я слышал, лет десять назад. От такой же белой лисицы.
— Можно было выучить.
— Прости, солнышко, — хрипло посмеялся Шишков. — Сейчас всё исправим.
А ведь мерзкая ситуация: бандит, не отводя от меня пьяного взгляда, протянул руки к дозатору и взял немного антисептика. А у меня в ушах зависло «солнышко».
Как только он отпрянул , я кинулась к своему чемодану, но была рывком возвращена на сиденье. Он заломил мою руку за спину, причинив боль. Я охнула, подалась вперёд, чтобы боль эту ослабить.
Какая же тварь опытная, вот прямо чувствовалось! Ловко так действовал.
— Роман Владимирович, ты что… Да погоди, ты, — шептала я, пытаясь теперь договориться. — За такие деньги через сорок минут ты десяток девок возьмёшь.
— А я тебя хочу, лисица, — шептал он, ставя меня коленками на сиденье. — Не носи больше брюки. Носи юбку и чулки. А то так и будешь шляться одинокой.
— Да пошёл ты!
Я дёрнулась, но локоть все ещё был заломлен, причинял боль при любом движении. То есть я оставалась в его власти, свободной рукой пыталась отодвинуть его, но Шишков мою руку на спинку закинул.
И мои пальцы накрыл своими. Его рука была смуглой, пальцы костлявыми, а ногти чистыми. На тыльной стороне ладони ярко выделялись извилистые, тёмные бугорки вен. Руки были горячими, и даже при всей дикости происходящего, мои замёрзшие пальцы под его широкой ладонью – покрыты, спрятаны, защищены и согреты.
Достаточно долго мужик обтирался об меня сзади.
— Отпусти. Закричу!
— Так кричи. Мне нравится. Чувак, за рулём – баба без яиц.
— Он сейчас завернёт.
— Сомневаюсь. Не завернёт. И ты ему ничего не скажешь, — Шишков навалился на меня и шептал мне в ухо. — Расслабься, я всё равно возьму. Потом спасибо скажешь.
Шёпот его был горячий. Мочку облизал и чуть прикусил. У меня дрожь по коже! Мурашки! У меня стало сводить скулы от этого. Я вообще не смогла вспомнить, когда мужчина вот так ко мне... Со мной.
Спортивные штаны с начёсом, сверху тонкие форменные тёмно-синего цвета, вместе с моими трусами стали опускаться вниз. Оголённая кожа бёдер ощутила прохладу салона.
Я закрыла глаза. Это ожидание было бесконечным. Медленно Шишков натягивал мои волосы за хвост, заставляя меня прогнуться в пояснице. Ловкий такой! Одной рукой ухватил хвост и заломленную руку, свернув меня, выгнув, поставив в неудобную почти безвольную позу.