<Так рождаются решения жить – на фоне смертельной болезни, усталости и сорока трех прошлых решений жить. Так рождаются грубые планы, которые всегда осуществляются. Так всегда всплывет дерьмо там, где потонет «Королева Мария». Я могу сколько угодно моделировать ситуации, странные аттракторы и чувствительность к начальным условиям.
Я даже могу считать, что ваша вечерняя прогулка укладывается в созданную мною модель.
Ты готова не бояться решений.
Но, черт побери, какой у тебя скучный и упорядоченный компьютер!
18 окт. doc
Проснулась.
Ты спи, спи. Я расскажу тебе колыбельную. Со смыслом.>
13,5: Прикосновение
– Хорошо здесь у вас.
– А климат, климат!..
Миссис Белинда Роу чувствовала фальшь, ей сводило скулы от напускного восторга гостей, но она улыбалась. Вежливо, доброжелательно, по учебникам («не показывайте зубы, это подсознательно воспринимается как демонстрация агрессии»). Миссис Роу улыбалась, хотя ей очень хотелось взять этих двоих за воротники, встряхнуть и вышвырнуть вон из своего кабинета.
Она держала лицо, представляя, как с треском сталкиваются их лбы, как распахиваются двери.
– Полагаю, у вас здесь все условия идеальны?
«Дин-дон», – сказал тревожный колокольчик в голове у миссис Роу.
– Разумеется, – ответила она. – Буэнос-Айрес – один из лучших городов мира.
Мистер Ванников кивнул, поджав губу: словно только и ждал этих слов.
– Рад слышать, рад слышать, – отозвался он. – Но вы, я надеюсь, не против поговорить о будущем?
– О вашем будущем, – уточнил второй гость.
«Мистер Нагахама, – вспомнила Белинда. – Мистеры Ванников и Нагахама. Как же вам не идут эти «мистеры»«.
Они появились в ее офисе ранним утром. Они долго сидели в приемной, честно выждав очередь. Они чинно выпили по чашечке кофе, предложенной Вероникой. Они почти синхронно утерли бисеринки пота и положили свои визитные карточки ей на стол.
Так в офис «Роу Майкродевайсес» вошел «Соул».
Нет, не пахло серой, не развезлись небеса, просто хозяйке вдруг стало неуютно и страшно, когда в креслах напротив устроились эти двое: маленький русский и самый японский японец, которого только могла себе представить Белинда.
И так уж получилось, что миссис гендиректор не любила японцев, неожиданных гостей и собственную слабость.
– Послушайте, я хотела бы понять, в чем суть вашего визита. Если вы не возражаете…
Ванников, улыбаясь, по-ученически поднял руку.
– Миссис Роу, мы здесь не по вопросам бизнеса. Прежде чем вы… Начнете агрессивные переговоры, мы хотим сразу вас заверить: «Соул» уважает ваше дело и правила игры в Буэнос-Айресском бизнес-анклаве, хорошо?
– Впрочем, такие заверения – даже не наша компетенция, – подхватил Нагахама. – Мы представляем образовательную программу «Соул». Вы, должно быть, слышали о ней?
Миссис Роу нахмурилась, припоминая: да, она, кажется, слышала.
– И какое отношение «Майкродевайсес» имеет к образовательной программе?
Ванников поднял брови домиком:
– «Майкродевайсес»? Ну что вы, что вы! Никакого, конечно. Мы хотим поговорить о вашей дочери.
Когда они ушли, миссис Роу долго смотрела в экран, где рывками ползли линии биржевых котировок – тонкое плетение изломанных нитей, цветных и почти нереальных. Зубцы всплесков, зубцы провалов, и среди них – ее маленький крепкий бизнес.
– Вероника, – позвала миссис Роу.
Динамик селектора откликнулся немедля.
– Да, сеньора?
– Сделай мне кофе с соком и выкупи широкий канал в сети с максимальными доступами.
– Хорошо, сеньора. Когда вам нужен будет канал?
– Сейчас, Вероника.
В приемной шуршал блокнот: секретарша всегда и все записывала, даже если дел было два. Миссис Роу слушала шорох невидимого карандаша, следила, как ровно и уверенно движется курс акций ее фирмы. Она уже видела план действий, видела очередность поисковых запросов.
Ей хотелось перезвонить дочери, но у Риты шел урок.
«Престижный лицей, – думала Белинда Роу. – Самый-самый. Для моей самой-самой дочери. Почему это меня так беспокоит?»
В ожидании канала доступа она подошла к окну. За стеклом лежал Буэнос-Айрес, оглушенный белым небом. Из окна Белинды видно было ребра будущей суперструктуры – улья, многоэтажного города в городе для сотен тысяч жителей анклава. С каждым днем конструкции все крепче впивались в небо.
««Соул», – гласила надпись на огромном баннере. – Душа нового мира».