Миссис Роу всматривалась в стройку, такую нелепую, невероятную для восприятия, и вспоминала все – все-все, – что слышала когда-то о загадочных лицеях. Она слыхала, что пятью этажами выше работает Руперт Иглоу – выпускник лицея, закончивший экстерном университет. Она словно заново услышала отзывы о книге некоего Ярмыша: «…Это страшно, человек в восемнадцать не должен так писать».
И помнила рыдающего мужчину с фото в желтой газете.
«Верните моего сына!»
Белинда отошла от окна. Опорные балки стали ей казаться когтями.
– Ваш кофе, сеньора, – сказала Вероника. – Сейчас сделаю вам канал.
– Спасибо.
«Верните моего сына!», – вспоминала она снова и снова, садясь в кресло. С экрана исчезли графики: теперь там быстро мелькали формы сетевых переходов: секретарша из приемной настраивала доступ.
«С этой истории я и начну», – решила миссис Роу.
Загрузки поискового интерфейса она не заметила. Зато сразу бросился в глаза логотип.
«Соул: ищи, находи, узнавай!»
Дома ее встретила пустота. У зеркала лежала записка: «Я на доп. занятии, тел. разрядился. Полисахаридный чмок».
Миссис Роу разулась и села на пуф, запрокинула голову. Из портфеля торчал пухлый конверт, вынутый из ящика. Ни марок, ни штампов – только опротивевший за день значок из нескольких линий. Белинда уже знала, что внутри: электронная копия материалов днем пришла ей на почту.
«Самый выгодный социальный пакет: поддержка в любой точке Земного шара!»
Она проверила: действительно, выгодно.
«Высшее образование – в перспективных вузах!»
Буклет внушал священный трепет – даже без скромных примечаний о том, что некий концерн погасит семьдесят пять процентов стоимости обучения в любом из перечисленных университетов.
«Оптимальные условия для трудоустройства!»
Конечно, думала миссис Роу. Конечно, оптимальные, потому что лучшего работодателя, чем «Соул», трудно найти. Многие, очень многие всерьез полагали, что на самом деле в мире не осталось иных нанимателей, и этим вечером Белинда впервые спросила себя: а так ли уж не правы эти многие?
«Хватит, – сказала себе миссис Роу и встала с пуфа. – Хватит. Есть лицей, и есть Рита. И мне нужно что-то решать».
Она вытащила из кармана пиджака телефон, провела пальцами по экрану. В полутемном коридоре дисплей, казалось, взорвался светом. Морщась, миссис Роу набрала номер.
– Алло, – хрипло сказали в трубке.
– Добрый вечер. Мистер Иглоу?
– Да, кто это?
– Меня зовут Белинда, Белинда Роу. Мы работаем с вами в одном здании, мистер Иглоу.
Невидимый мужчина откашлялся. «Вспоминает, – поняла миссис Роу. – И – раз, и…»
– «Роу Майкродевайсес»? – удивленно переспросил Иглоу. – И чем обязан, миссис Роу?
– Я хотела бы договориться о встрече с вами. Например, завтра в обед, кафе на двадцать шестом этаже.
Он помолчал, изумленный ее напором.
– И что бы вы хотели обсудить?
«Давай же, давай», – подбодрила себя Белинда Роу.
– Моей дочери предложили учиться в лицее, который заканчивали вы.
Еще одна пауза – куда глубже и глуше, и оживший вновь голос Руперта Иглоу прозвучал незнакомо:
– Понимаю. В обед? Хорошо, я подойду. Как мне вас узнать?
Рита вернулась к десяти и есть, конечно, не стала.
– Как дела, мам?
– Все хорошо. А у тебя?
– Здорово. Сегодня был дополнительный курс, приходила выпускница Сан-Диего – чума-а, слушай!..
Потом они вместе чистили зубы, и миссис Роу подумала, что ей одной это зеркало по вечерам будет казаться огромным.
– Рита?
– Да, мам?
– Ты ведь не поедешь, правда?
Дочь рассмеялась:
– Нет, конечно! Что за глупости? Ты хоть поняла, где эта школа?
– Это лицей, Рита.
– Да все равно, задница какая-то, я и не выговорю название. Как оно там?
Миссис Роу облегченно улыбнулась отражению дочери.
– Не важно.
– Вот и я говорю!
«А еще у тебя мальчик. И ты отлыниваешь от половины химии, чтобы учиться играть на гитаре».
Миссис Роу очень хотела поговорить об этом с Ритой, но дочь улыбалась и показывала язык, а главное – она никуда не ехала, и разговор мог подождать. Хотя бы до следующего дня. О том, что следующий день длится уже с месяц, обрадованная Белинда предпочла не думать.
– Сразу узнайте у дочери, как ей работается по ночам, – сказал мистер Иглоу.
– У вас бессонница?
– У меня – нет. Знаете ли, я не люблю просыпаться в полтретьего. Предпочитаю просто работать по ночам.
– То есть… Простите, что спрашиваю, но у вас кошмары после лицея?